Связанные: полюбить Ветер • Творения Великих

Глава 6. Бейся храбро!

Три дня прошли диво как спокойно. Я безвылазно сидела в доме и скучала. О работе в книжном стоило забыть навеки − так сказал Велор. Я и сама понимала, раз Натана чудом нас отыскала, то соваться в город − сущая глупость. Жаль, конечно, потому как Маргарита до сих пор не звонила, а встретиться с ней у меня теперь и возможность отняли. Но за телефон я упрямо не бралась. Решила, раз даже мама в курсе, то подруга точно знает о «пожаре», и именно безразличие Риты выбивало почву из-под ног.

Но, несмотря на душевную хандру, были и хорошие вести. Я окончательно встала на ноги, а отношения с Велором пошли на лад. Мы стали много времени проводить вместе. Быть может оттого, что оба – каждый по своим причинам − избегали встреч с семейством? Поэтому безвылазно торчали в библиотеке. Или Дракула до сих пор чувствовал себя виноватым и нарочно не выпускал меня из виду? Неизвестно. Но теперь вампирюга старался угодить мне и даже поухаживать. Последнее, правда, получалось у него неважно, а порой и вовсе пугающе. Например, теперь Дракула мог неловко и даже будто сердито предложить чашку чая, а стоило взять книгу – любую! − хотя бы затем, чтобы разобрать, на каком языке она написана, Велор мигом предлагал перевести, а то и почитать вслух.

Яснее ясного, такое поведение для вампирюги подобно пыткам, потому я нарочито наивно хлопала ресницами и отказывалась. Стоит ли говорить, что всякий раз после моего «не нужно, спасибо», Дракула с облегчением выдыхал?

– Велор, – обратилась я к Дракуле однажды вечером, по обыкновению изучая корешки томов на полках в поисках знакомого языка, – а расскажешь, кто такой Бернар?

Дракула оторвал взгляд от книги, в которой делал пометки карандашом, и переспросил, заломив бровь:

– Бернар? Не буду спрашивать, где ты это услышала, – сощурился вампирюга, намекая на мою поразительную способность слышать то, что не должна.

Я смущённо заводила глазами из стороны в сторону, а Велор серебристо посмеялся.

– Бернар – это имя Лео, – не стал он тянуть с ответом и снова уткнулся в книгу.

Я застыла у стеллажа.

– Погоди… Леонарда? Нашего Леонарда?

– Да, – не отрываясь от страниц, бросил Велор.

Ну почему нельзя взять и внятно ответить? Я нахмурилась и опустилась на диван рядом с креслом, в котором сидел Велор. Покашляла, призывая обратить на меня внимание. Дракула нехотя перевёл взгляд, и я вскинула брови. Дала понять, что прежние разъяснения моё любопытство не утолили.

– Элиза, я занят, – простонал Велор, но я давно уяснила: когда Дракула звал меня Элизой, он не сердился, а значит, можно было закидывать его вопросами. Поворчит, поворчит да ответит. Потому я продолжала сверлить вампирюгу испытующим взглядом.

Наконец, Дракула сдался.

– Бернар – иппорианское имя Лео. Но оно ему не нравится, – откинулся он на спинку кресла и прикрыл книгу. – Хочет, чтобы его называли Леонард. Говорит, это имя подходит ему по духу. Тоже мне, черепашка-ниндзя...* (*в одноимённом мультфильме «Черепашки-ниндзя» один из героев носит имя Леонардо)

– Ого… а Валери, так понимаю, с его «хочу» в корне не согласна?

– Правильно понимаешь. Мать говорит, будет называть Лео тем именем, которое ему при рождении дал наш отец. И никаким другим.

Я притихла, ведь в прошлый раз, стоило заговорить о почившем отце, Велор замкнулся. Но теперь вампирюга расслабленно покачивал ногой, и я с облегчением улыбнулась.

– Моё имя тоже могло звучать иначе, – неожиданно признался Велор. – В те времена, когда я родился, в семьях наших домов ещё бытовала традиция нарекать первенца именем почившего главы рода, – Дракула выдержал загадочную паузу, но я видела, не подначивает. Он вспоминает. – Деда моей матери звали Велориан.

– Я помню, – оживилась я. – Натана... в клубе она назвала тебя Велор-риан! Я ещё тогда удивилась...

– Верно. Натана... хм... она иногда звала меня так.

Дракула отвел взгляд, и я тоже. Странные у них... отношения.

– Велориан. Ве-ло-ри-ан... Очень необычно. Даже поэтично. Ты из природной вредности имя сократил?

– Нет. Именем старшего в роду называли только первого сына. Я – второй.

Велор невозмутимо открыл книгу, перевернул страничку, а я тактично промолчала, потому как что-то в лице вампирюги изменилось. Набежала тень, которую он тщательно привык скрывать, а потому продолжил как ни в чём не бывало:

– Считалось, что с именем к будущему главе семьи переходила сила рода. Сила каорта. Деда моего отца звали Эдмонд. Эдмонд Седьмой, если точнее. Эд унаследовал его имя.

– Значит, Эдмонд всего лишь восьмой? – закатила я глаза в надежде приободрить вампирюгу. – На-адо же... а ходит петухом так, словно первый парень на деревне.

Велор посмеялся тихо, почти беззвучно и неизменно серебристо. Удивительно благозвучно. Это стало сигналом. Я оживилась.

– Значит, тебя назвали в честь дедушки матери, правильно?

– Да. Мать хотела связать мою судьбу с родом своего дома, но отец и традиции позволили ей эту блажь лишь изменив имя. Однако мать моей матери неизменно звала меня Велориан.