Связанные: полюбить Ветер • Творения Великих

Глава 11. Вместе

...неделю спустя

– Так, значит, ты на меня давно запал?

– Запал?.. – вторил Дракула. – Где ты нахваталась таких пошлостей, Элиза?

Я рассмеялась. Вампирюга в кресле за спиной наверняка наморщил нос. К слову, сидела я на полу в гостиной у Велора в ногах, огонь в камине жёг коленки, но я блаженно вздыхала всякий раз, когда цепкие пальцы Дракулы находили болевые точки, разминали мне шею и плечи.

Пальцы моего Дракулы. Моего почти неделю!

Подумать только, как всё обернулось.

– Опять вопросом на вопрос отвечаешь, – вздохнула я. – Это не пошлости, мой древний иноземец. Это жизнь. Что тебе стоит признать, что я тебе немного нравилась? Это ведь после книжного случилось? После того как... Натана напала?

Я нарочно упустила: «Когда ты коснулся моей души», – но Дракула и сам понял.

– Нравилась – слишком человеческая категория, Лиза.

– Хорошо, – терпеливо кивнула я и развернулась к Велору, по-турецки скрестила ноги. – Тогда расскажи в своих категориях. Мне же интересно понять, как ты думаешь.

Велор откинулся на спинку кресла, подпёр висок пальцем. Молчал, но я уже усвоила – так он думает. Значит, сейчас выдаст что-нибудь особенное.

– Ты права, после книжного я стал замечать больше, – наконец заговорил вампирюга. – Я думал, всё странное во мне... мысли, образы – следы насланной связи. Но ещё до прихода Натаны… Кажется, я чудом не придушил того настырного очкарика.

– Его Гриша зовут. И не обзывай его очкариком. Он же не виноват...

...что влюбился не в ту? Звучало жестоко. Я разом сникла.

– Ты тоже не виновата, что он решил, будто ты его женщина, – вернул меня в реальность Велор, и я подняла голову.

Вампирюга смотрел пристально. Так мог только он.

– Ты имеешь право выбирать, Лиз. Не должна себя корить за то, что не оправдала чужих надежд и предпочла такого красавчика, как я.

– Велор! – я расхохоталась и шлёпнула Дракулу по острой коленке. – Хвост павлиний в подмышках не трёт?

– Это не мои слова, – равнодушно откинулся на спинку кресла вампирюга, но по лицу видно – доволен собой страшно. – Это Маргарита меня так называет.

Я опешила. И правда... называет. Строго наедине со мной или Эданой.

Внутри похолодело.

– Откуда про красавчика знаешь? – уставилась я на Дракулу. В голове не укладывалось, что вампирюга подслушивает девичьи пересуды.

Велор сощурился в улыбке. Если скажет, что утром в зеркало глянул и прозрел, я ему!..

– Лео рассказал, – отозвался вампирюга в излюбленной обманчиво-равнодушной манере. – И, кажется, ему это не слишком понравилось.

Ну Леонард! Мы с ним и в гору, и под гору, а он... Засланный казачок, значит?

– Ах, вот как! – вскинулась я. – Предал нас! Выболтал!

Дракула хмыкнул.

– Не выдавай. Иначе, Лео меня убьёт. Попытается по крайней мере.

– Не трусь, – фыркнула я, как это обычно делал Велор. – Рита за слив секретных «паролей» четвертует его раньше.

Мы с Велором тихо рассмеялись, раз или два обменялись взглядами. В груди стало привычно тесно.

– Так значит, тебя злило, что Гриша хотел меня захомутать? – хитро глянула я на Велора. – А я всё думала, чего ты как с цепи в тот день сорвался? Удивил.

– Нечему удивляться. Меня раздражает глупость, Элиза, а его поступок умным не назовёшь.

– Но значит, я нравилась тебе уже тогда?

Пытать вампирюгу, тянуть из него правду – особое удовольствие, как оказалось. Это как в гору карабкаться. Бьешься, рвёшься, а затем раз! – и ты на вершине, позволяешь рьяному ветру зацеловать разгорячённые щёки.

Велор нервно повёл плечом.

– Может, и нравилась. В то время я не знал. Но когда пришла Натана… Ты знаешь, наши с тобой начала соприкоснулись в тот день. Аяла права, это редкость даже на Иппоре, и я думал, меня тянет к тебе лишь по причине связи. Но после поцелуя в библиотеке…

– И что... после поцелуя? – невольно подобралась я.

– Мне едва хватило сил не нагнать тебя, Лиза, – обжёг взглядом Велор. – Удержала лишь мысль о том, что ты не в себе и наутро наверняка пожалеешь, если я тебя... коснусь.

А уж прикасаться вампирюга умел.

– Мне казалось, ты меня закопать хотел, – смутилась я, вспомнив далёкую ночь. – Думала, высмеивать до старости станешь. Или вообще... расскажешь всем, и вы дружно закидаете меня помидорами.

– День, когда ты подумаешь обо мне хорошо, Лиззи, я занесу в календарь, – съязвил вампирюга, и я насторожилась, думала, Велор и Эдмонда мне припомнит, но он молчал. А затем и вовсе продолжил:

– Позже Аяла возвела меж нами щит, я остался с собой один на один и понял: это всё я. Муки и мысли... всё, что я чувствовал, было моим. Это не наваждение и не дурман. Не мания и не происки коснувшихся душ. Я это понял.