Связанные Вечностью

1.1

— Хорошего отдыха, Ярослава! — не оборачиваясь, прежде чем выйти из кабинета, произнесла невысокая светловолосая женщина.
— Спасибо, Вера Сергеевна, — та, кого назвали Ярославой, оторвала глаза от экрана монитора и улыбнулась, взглянув на спину старшей медсестры.

Рабочий день уже закончился, и Яра(полное имя она не любила), лицезрела не на рабочий халат, а на яркое цветастое платье и бежевую лямку сумки через плечо. Лицезрела раздражённо-огорчённо. Ей не хотелось, чтобы рабочий день подходил к концу. Не хотелось, чтобы напоминали об отпуске. Приближение свободных дней вгоняло Яру в отчаяние. Она ещё даже не сняла белый халат, хотя уже было можно. Смена закончилась, надо только доделать документы, а компьютеру внешний вид не важен. Как утопающий за соломинку, Яра хваталась за возможность подольше побыть на работе.

Следующие несколько минут тишину белого кабинета с кожаным коричневым диваном нарушали тиканье часов, работа монитора и щёлканье мышки. В конце концов, как бы грустно ни было, пришлось закончить.
Яра потянулась, разминая одеревеневшую спину. Почувствовала, как тепло побежало по затёкшим мышцам. Их закололо. Сегодня пришлось много сидеть без привычного движения.

Яра испытывала радость пополам с досадой. Первый отпуск после окончания испытательного срока — гордость. Но время для него — неудачное. Может, на эти две недели найти подработку и проблема — присутствие на свадьбе матери — решится сама собой? Деньги нужны любому, кто упрекнёт за стремление заработать лишнюю копейку? Тем более отношения в семье — напряжённые.

Пока Яра думала, поймала себя на мысли, что начала раздражаться. Подрагивали руки, участилось дыхание. Усилием воли она взяла состояние под контроль, отвлеклась на действия. Закрыть кабинет и отдать ключ предстояло ей, потому что после ухода Веры Сергеевны по домам разошлись и другие девочки. У них, в отличии от неё, не было подобных проблем.
Переодевшись в рубашку и переобувшись в кроссовки, Яра выключила компьютер, свет, закрыла кабинет и сдала ключ под роспись.

Всё. Теперь официально конец. Назад дороги нет. Надо принять неизбежность того, что её мать не обязана хранить вечную верность погибшему в аварии отцу. Хотя здесь проблема в другом. В избраннике. Яра ничего не могла поделать с тем, что ей было физически некомфортно находиться рядом с Андреем. Она чувствовала себя рыбой, которую выбросили на берег умирать. Её настораживал злой взгляд, постоянные разговоры по телефону, контроль. Ненавязчивый, но ощутимый. Мать рядом с ним изменилась, казалось бы, в лучшую сторону, но в то же время стала более зажатой. С отцом она была свободной. А ещё Яра подозревала, что со свадьбой Андрей торопится не просто так. Он что-то задумал. В любом случае, Яре хотелось держаться от всего подальше. Мать не хочет её слушать — смысл тратить нервы? Надо продолжить искать варианты, как не попасть в ресторан.

Мозг лихорадочно просчитывал возможности. Дополнительная смена на работе? Не получилось. Не дали. Ткнули носом в факт отпуска. Подработка? Надо рассмотреть вариант. Шанс, что что-то найдёт, есть. Может, официанткой пойти, ночные взять? Или не усложнять себе жизнь и притвориться больной? Сложно. Позвать Вадима на отдых? Неплохая идея. Они никуда вместе не выбирались дальше, чем в какое-нибудь кафе в городе.

И всё же Яра не знала, что выбрать. Для начала она решила позвонить Вадиму, чтобы узнать планы на выходные.

В трубке вместо голоса возлюбленного прозвучало коронное «абонент не может ответить на ваш звонок». Яра даже не стала дослушивать. Ничего необычного, вполне ожидаемо, однако посмотрела в телефон так, будто подобное произошло впервые. Будто Вадим всегда отвечал на её звонки и мчался по первому зову, бросая свои дела.

С экрана Яра перевела взгляд на ступени, по которым предстояло спуститься, затем — на серый асфальт, зелёные газоны с цветами и жёлтые лавочки. Сейчас они пустовали. Днём почти всегда были заняты. Яра завидовала этому пространству. В отличие от неё, у него не было проблем. Ему не приходилось искать способы облегчить себе жизнь. Конечно, и Яре можно смириться и признать то, что есть, но она понимала, если пойдёт в ресторан — сорвётся. Наговорит гадостей вместо приятных слов или хуже — устроит драку. Звук отъезжающей машины оторвал от созерцания пейзажа больничного двора. Яра вдохнула душный июльский воздух, пропитанный лекарствами. Запах резкий, едкий. Видимо, что-то неосторожно разлили и окно распахнули настежь, чтобы проветрилось. В одежде тоже стало тесно. Впрочем, кто одевался плотно летом? Только Яра. У неё была такая привычка. Первое время хрупкую невысокую фигурку сопровождали странные взгляды и смешки на работе. Даже пытались читать морали. Со временем не стали обращать внимание. Привыкли. Смирились. Но сейчас внутри у Яры накопилось много эмоций, которые требовали выхода, поэтому ей стало душно в привычных джинсах и рубашке. Хотелось закричать, но она сдержалась. Сжала руки в кулаки, вдохнула- выдохнула. Неспешно спустилась по серо-белым ступеням и направилась к выходу с территории больницы. На ходу убрала телефон в карман, включив музыку в наушниках. Второй раз звонить не стала. Освободится — перезвонит. А пока, чтобы не появляться подольше дома, Яра прогуляется пешком. Сбросит напряжение и мысли, что отпуск начинается отвратительно.

Серый асфальт бежал под ногами вместе с кованным ажурным забором, который разделял дорожку для пешеходов и дорогу. С одной стороны возвышались здания, на нижних этажах которых находились магазины, аптеки, парикмахерские, на верхних — обычные квартиры. Типичный спальный район города. Яра не останавливалась нигде. Она даже не задумывалась, куда идёт. Сталкивалась с прохожими нос к носу, извинялась и продолжала путь. Шум машин заглушала музыка в наушниках. Нос ловил какафонию запахов. Еда, духи, бензин. От нагрузки приятно гудели ноги. Прогулка пешком, пусть и без цели, явно шла на пользу. Дарила расслабление, умиротворение и уверенность, что все получится. Удастся избежать неприятных инцидентов в свой адрес от маминого ухажёра. Надоело. И почему она не огрызнётся? Не постоит за себя? Ей не пять лет, чтобы дрожать от страха в ожидании очередных звездюлей. Да было бы от кого. От человека, который даже не являлся отцом. Позор. Для работающей особы двадцати двух лет — это позор. Яра неоднократно ругала себя за слабость, но с мёртвой точки ничего сдвинуть не могла. Не хватало смелости. Воспитанная в уважении к старшим и сильному полу, она не решалась открыть рот. И, по правде говоря, старалась избегать проблем. Проще каждый раз тешить себя надеждами на адекватное восприятие со стороны, чем отстаивать свою точку зрения. Проще идти, как сейчас, несмотря на то, что движение не может длиться вечно. Она живой человек, и организм рано или поздно даст сбой.