Связанные Завесой: Ритуал Четырех

Глава 1: Стук в Завесу

Мортлейк никогда не спал. Он гнил заживо, укутанный в липкий саван из вечного осеннего тумана, который оседал на брусчатке грязной испариной. В этом городе солнце считалось мифом, а Изнанка (изнаночный мир духов и неприкаянных теней) пульсировала так близко, что порой можно было услышать ее дыхание в водосточных трубах.

Моя каморка находилась на самом дне этого проклятого котла, в районе, который брезгливо называли Утопленниками. Здесь пахло гниющими водорослями, дешевым джином и отчаянием. Но сегодня в моей гостиной доминировал другой аромат. Густой, удушливый запах жженой полыни и воска с примесью чужого, липкого страха.

— Вы уверены, мисс Вейн? — голос мистера Кармайкла, тучного торговца шелком, дрожал, как желе. Он комкал в потных пальцах кружевной платок, не решаясь поднять взгляд от спиритического стола, застеленного потертым черным бархатом. — Моя покойная супруга… она точно не рассердится, что мы тревожим ее покой?

Я подавила тяжелый вздох, едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза.

— Ваша супруга, мистер Кармайкл, мертва уже полгода. Единственное, что ее сейчас волнует — это сырость в склепе, — мой голос прозвучал сухо, с той фирменной хрипотцой, которую оставляли после себя частые контакты с Изнанкой. — А нас с вами волнует, где она спрятала ключ от сейфа с векселями. Так что давайте приступим, пока эфир стабилен. Или мои расценки кажутся вам недостаточно высокими, чтобы ценить мое время?

Торговец судорожно сглотнул и торопливо положил пухлые ладони на края доски для спиритических сеансов.

Я закрыла глаза, мысленно отсекая шум дождевых капель, бьющих в мутное стекло окна. Работа медиума — это не театральные закатывания глаз и не дешевые фокусы с левитацией столиков. Это добровольное превращение собственного разума в открытую дверь. В сосуд. В Мортлейке таких, как я, презирали. Мы были изгоями, грязными подстилками для призраков, ошибками природы, которых святоши из Ордена терпели лишь потому, что мы забирали на себя грязь, до которой им было лень снисходить.

Я сделала медленный вдох, втягивая в легкие дым полыни, и потянулась сознанием к Завесе.

Переход всегда ощущался одинаково: как погружение обнаженного тела в ледяную воду. Воздух в комнате мгновенно остыл. Пламя свечей вытянулось в тонкие, болезненно-синие нити. Волоски на моих руках встали дыбом. Завеса сегодня была тонкой, податливой. Я почувствовала, как Изнанка скользнула по моей коже, оставляя фантомные прикосновения невидимых пальцев.

— Агнес Кармайкл, — произнесла я, и мой голос раздвоился, отражаясь от стен глухим эхом. — Твой муж ищет ответы. Иди на мой голос. Иди на тепло.

Тени в углах комнаты сгустились, обретая плотность. Холод пробрался под кожу, замораживая кровь в венах — привычная цена за использование дара, так называемый «Астральный голод». Если слишком долго держать связь, Изнанка выпьет тебя до дна, оставив лишь пустую оболочку.

Я уже чувствовала присутствие духа. Визгливая, недовольная энергетика старой скряги начала заполнять мое горло, готовясь выплеснуться словами, когда произошло это.

Завеса не просто дрогнула. Она разорвалась с оглушительным, беззвучным треском, от которого у меня из носа хлынула кровь.

Я распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух. Связь оборвалась так резко, что меня отбросило на спинку кресла. Свечи разом погасли, погрузив комнату во мрак, который тут же распорол пронзительный визг Кармайкла. Воздух стал настолько плотным и тяжелым, что его тяжело было вдохнуть. Магическое давление было чудовищным. Оно давило на плечи, сжимало легкие, заставляя инстинктивно вжаться в кресло. Это не был прорыв духов. Это была живая, осязаемая, сокрушительная сила.

Входная дверь моей квартиры, укрепленная защитными рунами и тремя стальными замками, не просто открылась. Она взорвалась внутрь, разлетаясь щепками и облаком древесной пыли.

Кармайкл с визгом скатился со стула и забился под стол, как перепуганная крыса. Я же осталась сидеть, судорожно стирая кровь с верхней губы тыльной стороной ладони. Мое сердце билось о ребра с такой силой, что, казалось, сейчас проломит грудную клетку.

Сквозь дверной проем, клубясь вместе с серым уличным туманом, в комнату шагнули трое.

Запах гнили и джина мгновенно исчез. Его стерло другим ароматом — тяжелым, мужественным, пропитанным властью и угрозой. Смесь дорогого мужского парфюма с нотами бергамота, горького алхимического металла и… ладана. Ледяного, храмового ладана.

— Какая очаровательная обстановка, — протянул низкий, вибрирующий насмешкой голос.

Первым из тумана вынырнул мужчина, чья грация казалась почти змеиной. Он был высок, строен, одет в безупречно скроенный темный сюртук с серебряной вышивкой, которая тускло поблескивала в полумраке. В его движениях сквозила расслабленная, ленивая уверенность хищника, который точно знает, что жертва никуда не денется. Светлые, почти пепельные волосы падали на глаза цвета старого золота. Дэмиен. Алхимик Крови. Я видела его лицо на плакатах Инквизиции, когда они хвастались поимкой очередного культа. Гений. Садист. Порочный трикстер Ордена, который использовал магию не как долг, а как искусство причинения боли.

Он изящным движением тронул носком щегольского ботинка дрожащего под столом Кармайкла.

— У тебя тут завелись грызуны, ведьма. Стоит вызвать дезинсектора.