Связанные звёздами. Зов бездны.

Глава 1. Жёлтые глаза

Любовь во вселенной — это не чудо.

Это катастрофа, от которой рождаются галактики.

ТРЕВОГА! КОД КРАСНЫЙ! ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА.

Оглушительный вой сирен прорезал мое сознание. По всем коридорам вспыхнули красные панели. Я едва успела натянуть защитный костюм и подключить систему жизнеобеспечения, как взрывная волна содрогнула корпус. Меня отбросило о стену. Боль резанула бок, а дыхание перехватило. В ушах звенело, из коридора доносились обрывающиеся крики, которые заглушал свист разрывов.

Я еле смогла подняться, пошатываясь, шагала, вперед придерживаясь о стену. Пол под ногами ходил ходуном. Спокойно. Двигайся. До безопасного отсека всего три сектора. Шаг. Ещё шаг. Над головой взрывались панели, осыпая скафандр искрами, шлюзы с грохотом перекрывали пути. На миг я взглянула в иллюминатор, а там — бездна. И в ней развернулась адская карусель: целый флот, десятки кораблей, вспышки лазеров и синие шлейфы торпед. Судна сталкивались, разлетаясь на части, разрывались в пламени. Металл плавился и превращался в ничто. Пираты!

— Чёрт… — сорвалось с губ, и я сморщилась от боли в боку. Бежать.

Только бежать. Я уже мчалась по коридору, когда стену вырвало взрывом, а ударная волна отшвырнула меня в сторону. Пол ушёл из-под ног, я едва успела уцепиться за поручень. Космос жадно затягивал всё, что плохо лежало. Стабилизировав свое положение магнитными бутсами, нащупала на стене панель контроля. И вдруг — новый удар. Прямо передо мной в корпус врезалась шлюпка. Металл загудел, двери сорвало, и наружу вывалилось тело.

Мужчина. Он был огромен. Маска скрывала лицо, но в её прорезях сверкнули глаза. Жёлтые. Нереально яркие, словно раскалённое золото в чёрной оправе. И кровь… не красная. Фиолетовая, почти светящаяся. Она текла по шее, окрашивая причудливые узоры татуировок, ползущих под его броню. Я дёрнула рубильник — система создала энергостену, нормализовав давление. Нас хотя бы не вышвырнуло в пустоту. Переключилась на общий канал связи.

— Слышишь меня? — голос сорвался на крик. — Ты жив? Держись! Я помогу!

Ответом была лишь гнетущая тишина, прерываемая хрипами. Я с грохотом раздвинула обломки, впиваясь пальцами в обугленный металл. Его броня вся в царапинах. Он дышал — если это можно было назвать дыханием — тяжело, с бульканьем и клокотанием, вжимая ладонь в рану, но кровь сочилась сквозь пальцы. Ещё минута, и он истечёт здесь, на этой проклятой станции. Сорвав аптечный блок с пояса, дрожащими, почти не слушающимися пальцами я вскрыла гермо-гель. Осторожно приподняла его голову. Он смотрел. Не мигая. Жёлтыми, как у хищной кошки глазами, зрачки — бездонные, прожигающие насквозь.

— Я не враг, — прошептала, сама не веря своим словам. — Дай мне... Дай мне помочь. Отпусти руку.

И он убрал ее, незамедлительно. Рана была кошмарной — клочья плоти, глубокие рваные края, откуда хлестала густая фиолетовая кровь. Со сжатым сердцем я вдавила гель в рану, ощущая, как под пальцами пульсирует искалеченная плоть. Пластина биопласта легла поверх, плотно, намертво. Пульс под ней был едва уловимой, тонкой нитью, но он был. И это было главное…

— Всё. Готово, — выдохнула я с облегчением. — Ты не умрёшь. Пока нет.

Он молчал. Лишь смотрел. И вдруг — двинулся. Не успела я опомниться, как он поднялся, схватил меня за талию. Я вскрикнула от неожиданности, ударилась о его грудь, но он не дал мне опомниться. Шаг. Ещё. Он почти швырнул меня в ближайший спасательный отсек, ударив по панели. Дверь шлюза захлопнулась, а панель заискрилась.

— Эй! Постой! — ударила ладонью по бронированному стеклу.

Он взглянул. Всего на миг. Кивнул. И в тот же момент за его спиной врезался снаряд. Взрыв сжёг половину коридора, ослепительная вспышка выела глаза. Энергощит рухнул, давление упало. Я видела, как его отбросило ударом, но он успел выхватить из-за спины нечто, похожее на крюк. Красное поле сверкнуло — и его подхватил тяговой луч снаружи. Он исчез.

Я прижалась к холодной двери, дыша часто-часто, как загнанный зверёк. Но система сработала: отсек отбросило прочь от станции, и он пристыковался к веренице других спасательных капсул. Мы летели.

За иллюминатором исследовательская станция «Эридан» превращалась в груду обломков. Я видела, как металл рвался на части, как крыло лаборатории вспыхнуло ярким шаром, а аномалия втягивала останки, словно ненасытный зверь. И на фоне этого хаоса снова увидела их. Жёлтые глаза. Миг. Отражение в стекле. Я вздрогнула, отпрянула от иллюминатора и зажмурилась. Отражение исчезло.

Меня зовут Элия Вейр.

Мне двадцать пять, и последние два года моим домом стал космос. Нет, я не капитан звездолёта, не наёмник и даже не пилот. Я астрофизик, исследовательница аномалий. Моя работа для большинства не так романтична — анализ полей, построение спектров, чтение данных сенсоров и еще много умных слов. Но для меня это и есть жизнь.

Когда я впервые прибыла на станцию «Эридан», сердце буквально выскакивало из груди. Представьте: огромная конструкция длиной в десятки километров, сотканная из стекла и металла, вращающаяся на орбите тусклой звезды. Множество уровней, жилые купола, ангары, лаборатории. Бассейны, испытательные полигоны, дендрарий. Внизу — планета, полностью покрытая океаном, а над головой — сияние аномалии, вечное северное сияние, что никогда не гаснет.