Связка Ключей

Глава 12.

Какие-то толчки и далёкий голос мешали мне спать.

Какого хрена подумал я, пытаясь повернуться на другой бок.

Резкая боль заставила застонать.

- Вова, Вова, - надрывный голос сестры вывел меня из забытья.

Тонкие полоски лунного света, проникавшие через щели позволяли увидеть лишь её силуэт.

- Да, - я услышал свой хриплый голос.

- Слава богу ты живой, - она заплакала резким грудным голосом.

Всхлипывания вырывались из неё и мне было видно как силуэт её дёргается. Она вздрагивала всем телом. Я попытался пошевелиться и не смог.

Липкий страх и паника. Я задёргался.

Прошлое, с его ужасными воспоминаниями, вновь ворвалось в мой разум.

- Ники, - я не узнал свой голос, - Ники, помоги мне, Ники.

- Я не могу, - сказала она сквозь слёзы, - я не могу пошевелиться, Вова.

- Как не можешь? - паниковал я, - пробуй Ники, пробуй.

- Мне больно, что-то впилось мне в бок, Вова.

И тут я заорал. Наверняка напугав Ники. Я орал долго, надрывно, сквозь свой крик слыша какие-то слова Ники. Я никак не мог успокоиться. Затем крик перешел в протяжный вой, затем в громкие призывы помочь нам. Как запал иссяк и я обмяк, мы услышали скрип входной двери, и оба затаили дыхание замерев.

- Живы, - раздался приятный мужской голос, почему-то до боли знакомый.

Тень перекрыла робкий свет луны. Мужчина аккуратно пощупал ногой поверхность.

- Н-да, угораздило же вас, господа, - яркий свет фонаря ударил в лицо, затем перешёл на Нику, - сами точно не выберетесь, - фонарь гульнул влево вправо, осветив лицо человека и я обомлел.

- Ты чего здесь делаешь? - реакция Ники была молниеносной.

- Пани Скворцова, вы должны радоваться, что я оказался рядом, - улыбался Павел, - в противном случае, боюсь, мы обнаружили бы здесь трупики двух прекрасных молодых людей, было бы очень обидно.

- Да щас, мечтай, - зло выплюнула Ники, а мой разум отказывался поверить в происходящее, - ща немного отдохну и вылезу отсюда, а потом и брата вытащу.

- Что, ж, - философски начал Павел, - я пожалуй с удовольствием взгляну на сие действо, - и он присел прямо там, где стоял, свесив ногу в нашу импровизированную ловушку, - интересный человек строил этот дом, - продолжил он, удобно усевшись, - надо же было сделать, непосредственно под входом, такую глубокую и узкую яму, интересно зачем это?

- Слушай валил бы ты отсюда, - зло выплюнул я, - какого хрена тебе надо?

- Ах, Владимир, негоже так разговаривать со знакомыми людьми, хотя вынужден признать, - грустно сказал он, - наша последняя встреча была для вас не очень приятной, - он добавил громкости своему голосу, поняв, что я сейчас начну отвечать, - и я приношу свои извинения, поскольку подобное развитие событий в мои планы не входило.

- Это ничего не меняет, - глухо ответил я.

- Согласен, - протянул он, - такое не забывается сразу.

- Думаешь можно такое забыть? - я злился от того, что он напоминает мне о произошедшем, от того, что сижу зажатый в этот подземном стакане и не могу пошевелиться.

- Предлагаю свою помощь, в качестве компенсации за нанесённый ранее урон.

- Принято, - опередила меня быстрая на язык Ники, - давай помогай.

- Хорошо, - сказал Павел, встал и исчез.

- Ну и что ты думаешь? - спросил я Ники, продолжая бороться со своими детскими страхами, к которым теперь подмешивалась современная история чешских "приключений".

- Чего тут думать, - кряхтя от попыток выбраться из своего сложного положения, сказала Ники, - похоже он один, если ты об этом.

- Если ты об этом, - передразнил я сестру, - нет, не об этом, а о том, что он здесь делает.

- Ну, вот он нас вытащит, мы его и спросим, - зло прошипела она.

- Эй, там, - голос Павла прозвучал сверху, - осторожней, сейчас буду спускаться, - сверкнул яркой молнией фонарик и вниз, мерцая светом, начал медленно спускаться Павел.

Вскоре его стало хорошо видно, выглянула луна и фонарик давал какую-то часть света, он был обвязан верёвкой, каким-то хитрым способом, я сразу подумал об альпинистах, а потом о том, что у Павла, похоже, есть профессиональная подготовка в этом деле. Потом я увидел у него на поясе такой же тесак, что был у нас, мы его бросили у входа, перерубив лианы, вот дуралеи - теперь он у него. Меня бросило в холодный пот. а тем временем Павел уже был рядом и доставал мачете из-за импровизированного пояса, образованного веревкой.

Свет фонаря уперся мне в лицо, я инстинктивно зажмурился, обливаясь холодным потом. Чувствуя свою полную беспомощность, я напряг мышцы рук, заставляя зажавшие меня доски скрипеть.

В глазах потемнело.

Свет фонаря исчез, понял я и открыл глаза. Павел направил осветительный прибор на Нику.

- Молодец малыш, - негромко сказал Павел, - пробуй напрягаться, расшатывая доски, а ты милая закрой глаза — щепки будут лететь, - он размахнулся мачете и точным ударом вбил лезвие, как клин, в доску, державшую Ники, сестра застонала. Еще несколько точных ударов раскололи сухую толстую доску. Павел убрал внешний осколок в сторону освобождая таким образом вторую часть. Снова раздался стон Ники.

- Да, милая, терпи, будет больно, - сказал Павел и сделал резкое движение, где-то рядом с её телом, отчего она вскрикнула, а Павел поднял и убрал вторую часть доски, - сможешь выбраться, - он протянул ей руку, за которую Ники сразу же ухватилась, Павел уперся ногами и я увидел как Ники вылезает из деревянного застенка. В боку её темнело кровавое пятно.

- Хватайся за вот эту часть верёвки, - показал он ей, - давай, ставь ногу и вперед, наверх, - он сложил руки лодочкой, подставляя образовавшуюся ступеньку под ногу Ники.

Фонарь болтался на руке Павла, создавая сумасбродную атмосферу блуждающего света. Ники собралась с силами и, поставив ногу в предложенный Павлом упор, схватилась за веревку и в три маха выбралась из нашей злосчастной тюрьмы.