Связка Ключей

Глава 13.

Приоткрыв один глаз, я щурился ворвавшемуся в мой сон солнцу. Я не сразу сообразил где я нахожусь.

Открыл глаз.

Потолок. Кровать. Спящая сестра.

Нахлынули воспоминания вчерашнего дня и я полностью проснулся.

- Почему ты так орал, там, в яме? - спрашивала захмелевшая сестра, когда мы сидели вечером в ресторане напротив друг друга и надирались, отмечая сразу два события. Наш новый общий день рождения — Ники удалось меня убедить, что мы бы сдохли, если бы не появился Павел, невероятно противоречивая фигура, появившаяся в нашей жизни в два самых, пожалуй, неприятных эпизода и сыгравшая такие разные роли в них. Вторым поводом была несомненно находка. Да ещё какая.

К слову разбираться мы решили не откладывая в дальний ящик и несмотря на то, что провели бессонную ночь, сразу из заброшенного дома направились в Петровку. Нам почему-то подумалось, что там должен быть краеведческий музей, где, возможно, мы сможем получить какие-то ответы.

Напугав своим взъерошенным видом знакомую продавщицу, мы узнали адрес старейшей жительницы села, которая, по заверению представительницы советской торговли, была и музеем и архивом, в одном лице, «короче всезнайка», не приветливо отозвалась о женщине она.

Найдя искомое место мы вошли во двор и тут же выбежали. Пес хоть и сидел на цепи, но сама цепь была прикреплена к металлическому тросу протянутому через весь двор.

На шум вышла немолодая, миловидная женщина.

- Что вы хотели? - спокойно спросила она.

- У нас тут с братом возник спор, - быстро нашлась Ники, - о истории возникновении вашего села.

Этого было достаточно, чтобы женщина пригласила нас в гости. Напоила чаем. Рассказала историю заселения села. О том, что в самом начале было очень много немцев, которые жили здесь основательно. Имели большие пахотные земли. Держали много скота и в общем были достаточно зажиточными людьми. А вот вторая мировая всё изменила. Я спросил много ли имений было у местных немцев в округе. И тут женщина на меня так странно посмотрела.

- Про Петра Изака интересуетесь? - она смотрела на нас какими-то совсем другими глазами.

- Честно говоря мы не знаем, - простодушно ответил я, - просто слышали, что-то где-то недалеко от вашего села есть заброшенное имение, - я решил не испытывать судьбу и просто замолчал.

А женщина вдруг как расхохочется.

- Слушайте, ну это известная легенда, - она продолжала хохотать, - якобы в шестидесятых годах, кто-то из наших нашёл истинное место проживания Изака, хотя историками оно так и не установлено, потом говорили, что этот дом проклят и все, кто там побывал, тоже будут прокляты, мол там зарыты древние сокровища, а на них мощное проклятье.

Я почувствовал как холодный пот струится по моей спине. Мы с Ники переглянулись.

- Но это же чистой воды выдумки, - женщина снова хохотнула, - это всё ерунда, никакого дома, никакого проклятия не существует.

Как же мне хотелось в тот момент кинуть перед ней найденную книгу и рассмеяться ей в лицо, но, к счастью, книга лежала в машине, а мне хватило ума не вступать с женщиной в полемику. Я попросил у неё лист бумаги и по памяти нарисовал название книги на листке.

- Не знаете что это? - спросил я и прямо почувствовал как Ники напряглась, ожидая реакции Петровского старожила.

- Нет, дорогие мои, это вам к Василию Николаевичу.

Забрав листок и записав на нём адрес Василия Николаевича, жившего в Омске, мы удалились поблагодарив женщину за гостеприимство.

Вернувшись в Омск, отмывшись и переодевшись, мы спустились в ресторан отеля. Пили и ели, пока не захмелев, сестра задала мне волнующий её вопрос. Я даже не мог вспомнить почему Ники не знала о произошедшем со мной. Было лето и она гостила у дедушки? Или где-то еще. Я этого совершенно не помнил. Помнил лишь, что мама сказала «не стоит Веронике об этом рассказывать». Да я и сам не хотел. Я вообще скрывал эту историю. Даже те парни, что были со мной на стройке не знали ни о чем. А походы к психологу, после моих «инцидентов» в лифте, только утвердили меня в мысли, что никому об этом рассказывать нельзя.

И вот тайное стало явным.

Я кратко рассказал свою историю Ники. Она выслушала меня внимательно. Затем встала, подошла ко мне и горячо обняла. Никаких глупых расспросов. Никаких лишних слов. Просто обычное сестринское участие и сочувствие.

Я был ей за это благодарен.

Стряхнув с себя остатки воспоминаний я встал и прошёл в ванную комнату.

Посмотрел на себя в зеркало. Вчера я снял с себя повязку и больше не наматывал. Желтые пятна говорили о том, что всё на мне заживает как на собаке.

Я умылся. Почистил зубы. Скептически себя осмотрел и понял, что я как-то неуловимо изменился. Непонятно с чего я это взял, но была полная уверенность. Я посмотрел на кольцо оставленное дедом и теперь плотно сидевшее на моем пальце.

- Продолжай в том же духе, - шепнул я и вышел из ванны.

* * *

Василий Николаевич оказался довольно интересным человеком. Выглядел и одевался как священник, но никаких внешних атрибутов, привязавших бы его к какой бы то ни было вере, не было. Он встретил нас настороженно, но узнав откуда мы взялись, улыбнулся и радушно пригласил нас войти.