Сыграем? Игры «прекрасных»

1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

«Встреча двоих — это иногда ещё и вопрос времени. Найти друг друга надо в подходящий момент»

Марк Леви, «Похититель теней».

АНЯ.

Я сидела на кровати, держа в руках чашку с лапшой быстрого приготовления. Знала, разумеется, что она не заменит полноценного обеда, но за полгода привыкла довольствоваться этим минимумом. Впереди меня ждали сборы Ванюши, моего младшего брата, в школу‑пансион. Буквально каждый рубль был на счету. Я старалась экономить, чтобы брат ни в чём не нуждался: ни в рюкзаке, ни в пенале, ни в форме. В моём понимании было немыслимо, чтобы он чувствовал себя ущемлённым в чём‑либо, что касается учёбы.

Не понаслышке я знала, насколько унизительно, когда у всех есть всё для учёбы, а ты вечно ходишь с протянутой рукой и просишь одноклассников поделиться. К сожалению, такой опыт в моей жизни был — научилась этому где‑то в первом классе. В то время, а это были трудные нулевые, у бабули не было возможности купить мне всё необходимое для учёбы. И другого выхода, кроме как просить помощи у одноклассников, у меня просто не было.

Помню, первым, что я выклянчила, были цветные карандаши. На уроке многие ребята, войдя в моё положение, дали мне по карандашу — так у меня появился целый набор. В начальной школе цветные карандаши казались мне диковинкой. До того как одноклассники «подарили» мне этот своеобразный набор, у меня в арсенале были лишь: одна шариковая ручка, два простых карандаша, ластик и тетради.

Б/у набор цветных карандашей тогда воспринялся мной как нечто сказочное. Я берегла его как самое ценное из моих «сокровищ»: куколки с оторванной ручкой и потрёпанного плюшевого мишки. Тратить набор отказывалась наотрез — только в случае крайней необходимости: на уроке рисования или когда нужно было сделать домашнее задание. Просто так, ради удовольствия, я не рисовала. При всей своей любви к ИЗО я держалась и экономила. Обожала рисование с самого раннего детства, но терпение у меня тогда было железное.

Сама себе удивляюсь: рисование всегда было моей отдушиной, но в прошлом я была кремень. Не рисовала бесценными для меня тогда карандашами и не портила драгоценные — лишь для меня — альбомные листы. Смех, да и только…

На всю жизнь я запомнила, сколько листов было в том альбоме, и день, когда бабушка подарила мне его. Помню тот вечер кристально ясно, словно это случилось недавно. В тот день бабушка вернулась из магазина и с загадочным видом подозвала меня к себе: «Пойдём, внуча, я принесла тебе кое‑что интересненькое.».

Альбом вызвал во мне бурю эмоций: радость, счастье, восторг и… страх. Мне стало страшно использовать его до невозможности. Забавно спустя столько лет прокручивать в голове те события из моего далёкого прошлого — оно кажется будто и не моим вовсе. Насколько глупой я была в школьные годы! Весь месяц бабуля уговаривала меня заняться любимым творчеством, но я лишь смотрела горящими глазами на сверкающую обложку с принцессами и ни в какую не соглашалась.

Бабулечка повздыхала надо мной, но смирилась с тем, что её десятилетнюю внучку не уговоришь. «Упрямица малолетняя, вся в маму», — сказала бабушка с раздражением во всегда добром для меня тоне и ушла. А подарок — пресловутый альбом — остался лежать нетронутым… Страшно озвучивать эту цифру даже у себя в голове, но он пролежал чистым и бережно обёрнутым в два пакета целых одиннадцать лет.

Альбом не помялся и не пожелтел — изменения коснулись лишь пакетов: они запылились и кое‑где порвались. Сам же альбом остался в отличном состоянии. После небольших раздумий он полетел в чемодан — составлять мне компанию и «поехать» получать высшее образование вместе со мной. За столько лет я и забыла, что он есть. По случайному стечению обстоятельств отыскала его перед самым отъездом в беседке — туда я запихнула его по детской наивности и желанию во что бы то ни стало не дать себе, маленькой, поддаться искушению и разрисовать альбомные листы.

Бояться использовать хорошие принадлежности для рисования я перестала давно. Глупо было и раньше опасаться, что я могу испортить листы и мне придётся их вырывать. Но самое интересное вот что: мечта той упёртой малышки Ани исполнилась.

Прошло много лет, мои навыки заметно улучшились, и на первом титульном листе злополучного альбома я профессионально, не испортив ни сантиметра чистого холста, набросала штрих‑зарисовку леса, в котором побывала, когда пробиралась через дремучую чащу в поисках университета. Нашла я его довольно умело. А попав в комнату общежития, первым делом, вдохновившись увиденным, бросилась запечатлеть дикую, никем не тронутую природу. Сев за высокий антикварный стол, я достала из рюкзака альбом и, пока перед глазами стояла картинка чащи, зарисовала её.

Вторым, что я выпросила у одноклассников, стал картон на уроке технологии. С картоном у меня никаких историй не связано: попросила, воспользовалась — и на этом моя эпопея с картоном закончилась, не начавшись. Зато потом понеслось… Для меня вошло в привычку выпрашивать у одноклассников любую мелочь — для них пустяк, а для меня совсем не мелочь.

Я сгорала от стыда, с замиранием сердца ждала, что вот‑вот терпение тех, с кем я учусь, лопнет и мне откажут. Назовут «нищенкой», скажут, чтобы шла на помойку и там брала, раз родители не могут дать. Но за все одиннадцать лет учёбы я ни разу не услышала в свой адрес колких шуточек и издёвок. Мои бывшие одноклассники оставались со мной предельно вежливыми и дружелюбными.

После выпуска я долго размышляла над этим. Почему так происходило? Почему со мной делились всем, что бы я ни попросила? Пришла к вполне логичному выводу: кажется, моя классная, Зоя Михайловна, защищала меня. Скорее всего, она каким‑то образом узнала, что я жила с бабушкой и что у нас порой не хватало денег даже на еду — молчу уже про дорогие канцелярские принадлежности. Вот учительница и могла по доброте душевной провести воспитательную беседу с моим классом, внушить порой бывающим злыми подросткам, что меня нельзя обижать…