Сыграем? По моим правилам

Глава 4. Лида

Оставшуюся часть дня я путешествую по усадьбе и ее окрестностям в компании Розы. Девчонка оказывается хоть и чудной, но общительной. Не знаю, почему она в столовой сидела за столом одна. По-видимому, здесь у нее нет друзей, но Роза сильно нуждалась хоть в одном друге. Так получилось, что выбор пал на меня.

После занятий по латыни мы посещаем лекцию по истории. Завершает день пара по физкультуре. Повесив языки на плечи, идем к общежитию. Роза одна из немногих, кто живет на территории Академии. Большинство студентов проживают со своими семьями в поместьях на берегу моря. Как еще может быть у мажоров?

— Вот примерно так я и живу, — Роза кружится в середине нашей комнаты. Оказывается, мы соседки.

— Мило, — осматриваю свою пустую часть комнаты и полную всякого барахла сторону Розы. — Можно вопрос?

— Мои родители живут на севере. У них там завод, который они не могу оставить. Поэтому я не как все. У меня нет виллы, но есть койка в общежитии. Согласись, здесь неплохо.

Роза опережает мой вопрос.

Я, стараясь не привлекать внимание, снова оглядываю соседку, бриллианты в ее ушах и комнату: шкаф, набитый одеждой, бардак на столе и ярко-розовый пушистый ковер у кровати. На стене постер какой-то корейской группы.

— Ты уже придумала, в чем пойдешь на игру? — подскакивает и начинает перебирать вешалки с различной одеждой.

Та тоже странная, под стать Розе. То рюши, то пушистый, как покрывало, кардиган, брюки с невозможным клешем. В моде я не сильна, но даже я понимаю — у этой девчонки свое оригинальное видение.

— Есть шанс избавиться на какое-то время от этой ужасной формы. Все тело чешется.

На кровать летит кислотного цвета короткая юбка, топ с бахромой до самых колен и удивительного вида индейское пончо ярко-малинового оттенка.

— Я не пойду, — отвечаю неуверенно, присаживаясь на свою кровать. Матрас под моим весом проседает и почти схлопывает меня, как мушку. Вот это мягкость, в жизни на таких не спала.

— Так нельзя, Лида. Вся Академия обязана болеть за «Воронов». В наших же интересах, — ее увлеченный, но поучительный тон вызывает что-то вроде удушья и желания пойти наперекор. Да и после случайно подслушанного разговора Руслана с секретарем следует остаться в комнате и не мелькать перед глазами.

— Мне еще перенести вещи нужно, разобрать…

— Я помогу, — резко перебивает. — К тому же идти одной не хочу. А ты вроде как… ничего. Может, мы могли бы и подружиться.

Следующие полчаса я перетаскиваю свои коробки из маминой машины (общежитие для профессоров в другом корпусе) и затаскиваю их в комнату под строгим взглядом Розы.

Основная часть моего барахла — книги. Агата Кристи, Эдгар По, Артур Конан Дойл, Уилки Коллинз, Джон Диксон Карр… Есть и современные авторы. Детективы — моя страсть. И только последний небольшой пакет — с вещами.

— Скромно, — говорит с пренебрежением, приоткрывая пакет. Оттуда торчит единственное белое платье тонкой вязки. Мама сказала, что оно на все случаи жизни. — И я надеюсь, ты не из тех, кто просит одолжить вещи на пару дней? Своей одеждой я ни с кем не делюсь.

Я почти закатываю глаза.

— Не беспокойся на этот счет, — улыбаюсь. — У нас кардинально разное представление о стиле.

— Вот и отлично. Тогда есть ровно полчаса, чтобы успеть привести себя в порядок. До стадиона же еще нужно добраться. И да, главное — в ванную я всегда иду первой.

Роза сгребает выбранный наряд и закрывается в ванной, чуть не сорвав дверь с петель. Падаю головой на подушку и прикрываю веки. Этот полный приключений день не собирается заканчиваться.

Книги оставляю не разобранными и переодеваюсь в единственное платье. На ногах балетки, волосы распускаю, а посмотревшись в зеркало на двери, вновь собираю в хвост. С распущенными волосами оказалось непривычно.

До «Олимпа» ходит автобус, на котором мы и добираемся в город. По пути рассматриваю окружающие нас холмы и растущие на них леса. Дорога узкая. Серпантин.

Из усадьбы девятнадцатого века мы попадаем в двадцать первый с огромными универмагами, жилыми высотными комплексами и тем самым спортивным центром, который выглядит как огромный планетарий: полукруглая сфера, блестящая под сотнями фонарей. Над входом крупная вывеска «Олимп».

Длинная очередь тянется от самой остановки. Многие одеты в цвета команды, за которую болеют. Черно-белые — «Вороны», серые с яркой оранжевой лапой на груди — «Барсы».

— Ты, главное, не отставай, — говорит громко, в бесполезной попытке перекричать толпу. — Здесь заблудиться, как нечего делать!

Нас уносят словно на волнах. Дрейфую среди черно-белых и серых одежд. Перестаю чувствовать под ногами пол. При виде дверей, которые то останавливаются, то крутятся, учащается дыхание, и паника набрасывается словно тот самый снежный барс, непонятно как оказавшийся в этих широтах. Вокруг меня одни незнакомые лица, галдящие разные речевки.

Иду, куда и все. Заполненный холл, множество дверей, скандирование слоганов двух разных команд. Одни стараются перекричать других. Тянусь к ушам, чтобы прикрыть их от назойливых фанатов и ненадолго отключиться.

Я не обращаю внимания, что люди вокруг уже преимущественно в серой одежде. Черно-белая полоса «Воронов» стала… «Барсом».