Сыграем? По моим правилам

Глава 13. Лида

— Ты, я смотрю, не оставила идею.

Захлопываю учебник, внутри которого мои записи по теме «Кто такая Стелла Юсупова».

В библиотеке довольно тихо. Вместо обеда я решила пойти позаниматься сюда. В столовой насмешек и толчков в спину больше обычного. Эти студенты соблюдают дурацкие правила Греха беспрекословно. Одна Роза будто бы не боится наказания за нарушение.

— Мне всего лишь любопытно, — отвечаю, погружаясь в дебри философии, когда мысли крутятся вокруг загадочной фигуры Стеллы.

— А любопытство не порок… Да-да. Только не забывай, кто она. У Греха на эту тему пунктик. Никто не смеет даже имени ее произносить. Он ее типа боготворил.

— Судя по ее жизни, Стелла была идеальной девушкой.

— Была? Думаешь, она… Того?

Оборачиваюсь и смотрю по сторонам. Мы ничего запрещенного не обсуждаем, но все же хочется перейти на еще более тихий шепот. Тема вдруг и правда начала казаться жестким табу. Идеальная студентка и таинственное исчезновение… Но, вытряхнув из головы этот навязанный бред, отвечаю уверенно и громко.

— Согласно статистике, если пропавшего не нашли в течение трех суток, то вероятность нахождения его живым сокращается на восемьдесят, а то и девяносто процентов. И если человек все же жив, так или иначе, он оставляет следы своего пребывания. Этот человек обязательно где-нибудь засветится. А в случае со Стеллой… — я замолкаю.

— Все равно зря ты копаешься в этом.

Ее долгий взгляд не устает прожигать мою правую часть лица насквозь. Неуютно под ним и хочется смахнуть навязанные ощущения.

— Ла-адно, ты точно в столовую не пойдешь? Осталось пятнадцать минут. Хочу перехватить хоть булочку, — с напускной легкостью говорит моя соседка.

— Нет, — отвечаю.

Роза достает из рюкзака голубые кремовые тени и пальцем наносит их на губы. С ярко-желтыми массивными серьгами и тремя малиновыми перьями на голове это смотрится крайне нелепо. Хорошо, что в Академии введена форма, иначе от образов моей соседки я бы получила ожог роговицы, так она любит все эти кислотно-яркие цвета.

Сложив учебники, которые она даже не открывала, Роза встает со стула. До меня доносятся тихие напевы какой-то совсем незнакомой мне песни. Но настроение соседки вмиг меняется, когда вместо того, чтобы уйти, она разворачивается и переминается с ноги на ногу. Эта неуверенная поза напоминает мне ту Розу, что объяснялась со мной возле обрыва после ее пятидневного отсутствия.

У меня уже голова разрывается от того, какой разной может быть эта девчонка.

— Я не была знакома со Стеллой лично. Сама видишь, меня в этом месте тоже не жалуют. Но то, что написано в тех статьях — правда. Нет никого, кто бы хоть как-то не любил ее. Наверное, только таких и любят, — поведя плечом, Роза накидывает на себя очередную маску равнодушия и, послав воздушный поцелуй, уходит.

Дверь в библиотеку хлопает, и наступает такая тишина, что первое эхо разобьет вселенную, как мыльный пузырь. Неприятный холодок тянется из приоткрытого окна по щиколоткам.

Дверь хлопает во второй раз. Два поворота ключа отрезвляют так, что будучи мертвой, я восстала бы в сию же секунду от страха. Даже сглотнуть боюсь. В животе разрастается тревога размером со скалу. И тяжесть у нее такая же, как у бездушной глыбы.

— Уверен, что никого? — шепот едва знаком.

— Кто в своем уме в обед будет просиживать в библиотеке? Еще и когда в столовой приготовили яблочный штрудель.

Холодными пальцами я беру учебник по философии с досье на Стеллу и крадусь к окну. Плевать на конспекты, когда приключения в очередной раз клюют в пятую точку.

Кажется, что шорох чужих ног окружает.

— Готово, — слышу совсем рядом. За спиной.

Сердце выдает меня своими оглушающими ударами. Церковный колокол звучит тише, чем важная мышца в моем постоянно ищущем проблемы теле.

— Красава! — голос уже слышится громче. Очевидно эти… сколько их? Решили, что они правда в библиотеке одни. Про невидимку совсем никто не подумал…

— Я же говорил, легче легкого. В личные дела никто каждый день не лезет, а когда полезет и найдет подмену, будет уже поздно.

— И за угон автобуса Академии… О, помнишь, как мы отключали электричество, когда играли с этим… как его? Было очень классно.

— Потому что они все у меня на крючке, Тео, — равнодушно-холодно отвечает. — Никто и слова мне не скажет. За красивыми фасадами столько тайн и грязных секретов скрывается!

Так и вижу высокомерную ухмылку подонка Бирна. Они и правда здесь вроде королей, раз все все знают об их бесчинствах, но… молчат? В эту минуту я душу всеми силами свое чувство справедливости. Если оно хоть пикнет, нам конец.

— Там еще появилось личное дело новенькой. Достать? — спрашивает тот, первый, голос.

Ответа нет, но доносится знакомое:

— Проблемная она, — говорит Грех, и в этом я с ним согласна. — Лучше бы сидела в своей столице и не совалась сюда. С первого ее дня, она как иголка, ищущая свою нитку повсюду.

— Философски.