Сыграем в любовь

Глава 12

Максим Литвинов, известный в шоу-бизнесе как Макс Гром, устало наблюдал, как на стол одна за одной ложатся пятитысячные купюры. Он не считал. На вечеринках у Олега Думинского они играли не первый раз. Он никогда не обманывал. Внизу в гостиной подрёмывали ребята из «Марципана». Макс скосил взгляд на фотографию на столе: очень красивая блондинка с ярко-голубыми глазами. Едва он увидел её, не смог забыть. Что-то было в ней, этой незнакомке, манящее, притягательное. Фото было старое, женщине, должно быть, уже скоро полтинник, но её юный облик настолько привлекал Макса, что в последнее время он не мог думать ни о ком другом. Это было забавно. Как в старом фильме, где парень влюбился в статую. Забавно и глупо. Он – известный на всю страну музыкант. Его приглашают выступать на все концерты: от камерных полу-квартирников до сборных монстров в честь государственных праздников. Гибкий Гром смог угодить всем: и народу, и власти, найдя золотую середину в своём творчестве. Его хрипловатый голос, проникающий в сердце и сурового брутала, и нежной девицы, звучал на всех радиостанциях. И, странно было бы лукавить: любая девушка сочла бы за честь оказаться в его постели. Не сказать, чтобы Макс гордился этим, но иногда пользовался своей славой для маленьких мужских удовольствий. А вот эта красотка зацепила по-настоящему. Да так, что напоминала о себе в самое неподходящее время. Иногда Максу казалось, что он видит её среди зрителей в каком-нибудь клубе или на улице в то время, пока он ждал зелёного сигнала светофора, и каждый раз ему хотелось бросить всё, подбежать к ней, заглянуть в лучистые голубые глаза, зарыться лицом в светлые волосы и утонуть в её любви.

– Вот, – закончил считать деньги Олег, – всё как договаривались. Тютелька в… – он пьяненько икнул, – тютельку.

Олег панибратски похлопал Макса по плечу. Тот собрал со стола деньги и положил их в рюкзак.

– Спасибо, Олег. Звони, если что.

В последний раз бросив взгляд на фото, Макс вышел из кабинета Думинского. Как же ему не хотелось оставлять образ своей воображаемой любимой в доме этого бездельника, прожигавшего миллионы отца-бандита! Ему всегда казалось, что этому ангелу не место в клоаке, полной похоти и порока. Уходя, Макс мысленно обещал прекрасной незнакомке, что заберёт её отсюда, чтобы найти для неё более достойное место.

Они возвращались в гостиницу вместе с Егором. Егор был закадычным другом Макса с раннего детства. Вместе они ходили в музыкальную школу и на плавание, вместе собирали пластинки известных рок-музыкантов, вместе мечтали о создании своей группы. Для «Марципана» они придирчиво выискивали талантливых молодых людей, которым отзывалось видение их творчества. И обязательно тех, кто был честен и открыт. Они не ошиблись. Редко, какой творческий коллектив мог похвастаться таким постоянством состава и дружественной атмосферой.

– Тебе не надоело мотаться в Вологду каждый раз по зову этого Думинского? – зевнув, спросил Егор.

– Егич, я сам смертельно устал, поверь, – не отвечая на вопрос, отозвался Макс. – Отоспимся и поедем завтра в Москву.

– И? – Егор не сдавался.

– Он платит. Хорошо и без обмана.

– Никогда не замечал в тебе пристрастия к баблу.

– Ну не помешает же?

Против этого было не поспорить.

– Не помешает, – кивнул Егор. – Неужели это всё?

Что Макс мог ему ответить? Даже лучшему другу он не говорил о своей любви к таинственной незнакомке с фотографии. Её прекрасные голубые глаза заставляли его каждый раз отмахивать шестьсот километров по первому звонку Думинского. Макс покосился на друга. Или сказать? Пожалуй, он сочтёт его сумасшедшим.

– Если я тебе кое-что расскажу, ты ржать не будешь? – осторожно спросил он Егора.

Тот с опаской глянул на Макса.

– Только не говори, что ты гей, и у вас с Думинским нежные отношения.

Макс хмыкнул. Интересно работает фантазия у его приятеля.

–Не до такой степени, – ответил Максим. Всё-таки он решился. Держать столько времени в себе этот бред он уже устал. – У Олега в кабинете стоит фотка в рамке. Старая. Наверное, годов девяностых. На ней – девушка. Офигительная красавица. Я никак не могу перестать о ней думать.

Егор заржал, как конь.

– Тьфу на тебя, Макс. Эта девушка, наверное, бабушка уже.

– Дурак ты, Егич. Мне интересно узнать, кто она.

–Может, мать Думинского. Чего не спросишь-то?

Макс пожал плечами.

– Неудобно как-то.

– Неудобно спать на потолке – одеяло падает. Интересно, так спросил бы. Подумаешь!

У Егора так легко всё выходило. И правда, чего он не поинтересовался у Олега, кто эта красотка? Может, когда он узнает, что ничего таинственного в ней нет, она покинет, наконец, его мысли? Ведь глупо будет думать о конкретной женщине из девяностых? Чьей-то мамаше или тётке, или одной из любовниц Думинского-старшего? Ладно, при следующей встрече он обязательно всё узнает.

– Только не говори, что мы ради этой твоей бабенции ездим за тридевять земель потешить самолюбие бандитского сынка.

Макс промолчал. Звучало по-идиотски, конечно, но от правды не уйти. Егор картинно закатил глаза и простонал:

– О, не-е-е-ет!

Макс невольно улыбнулся. Пусть думает, что хочет. Егор – настоящий друг. Он не будет потешаться над ним, разве что безобидно подкалывать, не растрезвонит другим ребятам из группы и уж, тем более, журналистам. Максу полегчало после того, как он поделился своей тайной с другом. Теперь он не выглядел абсолютным идиотом в своих собственных глазах. Всё стало как-то проще и перестало казаться мистическим и таинственным. Надо будет просто спросить у Думинского, кто эта женщина, и флёр загадки улетучится, освободив мысли Макса от странных мечтаний.

***

Жанна ждала этого момента два года, и прекрасно знала, какой подарок она сделает себе на восемнадцатилетие. Она собиралась, смакуя каждую деталь: с утра спа с массажем, маникюр и педикюр летнего мятного цвета, тщательный макияж и продуманно уложенная причёска. Последний нюанс – духи: по маленькой капельке ненавязчивого лёгкого запаха в укромные уголки тела. Надев новенький комплект кружевного белья, Жанна покрутилась перед зеркалом. Налила себе бокал лёгкого белого вина.