Сыграй на струнах моей свободы

Глава 21

Кларибель, 10 лет назад

В отличие от многих детей моего возраста я не хотела взрослеть. Мир взрослых казался мне куда более скучным и мрачным.

Мне нравилось жить с мамой и папой: слушать, как они смеются или даже спорят, потому что их ссоры были недолгими и всегда заканчивались объятьями. Родители являлись для меня олицетворением настоящей самозабвенной любви.

— Клари! Клари! – нарушил царящую в доме тишину мелодичный голос мамы.

Мы с папой переглянулись. Он сидел рядом, с умным видом листал газету. Порой мне казалось, что он специально напускал на себя строгий вид, чтобы лучше понимать прочитанное.

Мама позвала меня снова. В этот раз голос ее слышался куда громче.

— Делаешь вид, что не слышишь? – насмешливо спросил папа.

Я любила приходить в его кабинет. Вряд ли я выглядела также важно, читая истории про волшебниц, но мне хотелось верить, что я хоть немного похожа на отца.

— Просто хочу, чтобы она пришла к нам, – ответила я, переворачивая страницу и сосредоточенно рассматривая рисунок белоснежного единорога.

Папа хмыкнул, снова исчезая за большими газетными листами.

Спустя еще пару минут дверь кабинета приоткрылась.

— Дорогой, ты не видел нашу дочь? – услышала я, все еще скрытая от взора мамы.

— Ума не приложу, куда она запропастилась, – начал методично складывать газету папа.

Мама вздохнула, словно не знала, где еще поискать. Мне же пришлось задержать дыхание, лишь бы не засмеяться. Не распахни она дверь… Но она распахнула.

— Так, так, так, – протянула мама, не слишком-то угрожающе. — Решили водить меня за нос? – войдя в кабинет, она прикрыла за собой дверь. — Только посмотрите, все семейство Рич проводит время за чтением.

— Звучит как похвала, – пошутил папа, пододвигаясь, чтобы освободить для нее место.

— Вот и что мне с вами делать? Возможно, стоит перестать печь вам фирменные блинчики?

— Ну нет, – притворно взмолился папа. Бросив газету на журнальный столик, он приобнял жену. — Это слишком строгое наказание. Мы обязательно исправимся, так ведь, Кларибель?

Я поспешила кивнуть и прижаться к маме с другой стороны. Мне казалось, что никто не был таким же теплым, как она.

— Ну что ж, Ричард, – хмыкнула мама, все еще напуская на себя строгий вид, — тогда мне стоит принести сюда гитару, чтобы вконец оккупировать твой кабинет.

Папа притворно закатил глаза.

— Никак не дадут мне побыть одному.

— А разве ты хочешь быть один? – шлепнула его по руке мама.

— Ни в коем случае.

Ее смех звучал у меня в ушах еще много дней после ее ухода. Он был единственной вещью, которую я одновременно мечтала и не желала слышать.

Наши дни

Клари посмотрела на себя в зеркало. Выражение ее лица было кислее, чем графин лимонного сока. Стоило бы натянуть улыбку для приличия, но она оказалась не способна на подобный подвиг.

Больше тянуть было некуда, так что Клари поплелась на кухню, чтобы выпить воды перед уходом. К ее удивлению, там ее ждал отец. А ведь она-то думала, что он давно уехал.

— Решил подвезти тебя перед работой, – сообщил Ричард, не обратив внимания, как при этом помрачнело лицо дочери. — Миссис Пинки будет ждать тебя у входа в торговый комплекс.

Он направился к выходу, даже не попросив следовать за ним. Словно она не могла ослушаться. Кларибель пришлось сделать несколько успокаивающих вздохов, чтобы отогнать образ противной женщины и, наконец, заговорить:

— Мне обязательно брать с собой миссис Пинки? Я могла бы прогуляться по магазинам с Черри…

— Вкус Черри в одежде совершенно неприемлем, – отрезал отец.

Клари была уверена, он хотел поскорее добраться до места и избавиться от этого обременяющего разговора.

— Я не говорю, что буду одеваться, как Черри. Просто я достаточно взрослая, чтобы…

— Кларибель. – Ее имя, казалось, отдалось эхом от стен автомобиля. — Этот порядок заведен уже давно. Чего ради мы будем его менять?

— Мое счастье не достаточно веская причина? – ответила она, призывая себя не жалеть о сказанном.

Ричард медленно повернул голову и гробовым голосом произнес:

— Именно ради твоего счастья я все это и делаю.

Клари прикусила губу, чтобы не сказать что-то еще.

Оставшуюся часть поездки они провели молча, а после сдавленно попрощались.

Настроение Кларибель не улучшилось, когда пышная женщина средних лет, неодобрительно посмотрев на нее, произнесла:

— Ты все также неопрятна, хотя я потратила годы, чтобы это исправить.

В ответ на оскорбление Клари выдавила скошенную улыбку и поздоровалась. Миссис Пинки не посчитала нужным следовать правилам приличия. Только слишком уж ловко для ее веса развернулась на каблуках и зацокала в сторону центрального входа.