Сын Императора. Часть первая

ДВОР

Слуга с неодобрением во взгляде смотрел на молодого господина. Тот спокойно дремал на бордюре, облокотившись спиной на садовою колону. Во дворце король уже полчаса рвал и метал, а молодой человек об этом даже не догадывался. Отношения между господами и слугами в этом замке были, как говорят, панибратскими. Поэтому мужчина, недолго думая, поднял с пола лейку и стал медленно опускать горлышко над принцем.

   Прозрачный тонкий водопад полился на грудь парню. И медленно переместился на лицо. Сначала Стас только морщился и будто пытался отмахнуться. Но когда он немного приоткрыл глаза, и вода попала в них, он мигом проснулся, и каким-то образом оказался на вершине арки, которую создавали колонны.

   - Ты чё, совсем?! - Голос был по-мужски громким, и всё же прозвучал немного истерично.

   - У тебя есть минута, чтобы подняться в приёмную. В противном случае твой отец кого-то убьет. А потом мы убьём тебя.

   Сказав это, слуга гордо удалился.

   Стас с ошарашенным выражением лица спустился наземь. Глубоко вздохнув, он оглянулся. Подойдя к искусственному озеру и умывшись, парень повернулся к замку лицом и скривился. Меньше всего ему хотелось идти туда. Но насколько он знал Родина (как звали слугу), тот всегда держал обещания. И вот, преисполненный оптимизма, принц направился к своему дому.

   В отличии от Башни На Утёсе, летняя резиденция королевской семьи веритов была относительно новой. Дворец из белого камня с желтыми прожилками своими размерами сильно уступал многим другим строениям королевского масштаба на Маргите. Однако, обстановка в нём была роскошней, чем в любом другом. Помимо этого, особое очарование ему придавал розовый куст, что за долгие века разросся настолько, что овивал собой каждый уголок здания. Красная роза на тёмно-зелёном стебле являлась символом королевства веритов. Седьмой этаж отводился под господские покои. Там роза цвела гуще всего.

   Приемная короля Владимира находилась на пятом этаже. В трех окнах приёмных виднелись силуэты. Люди ходили туда-сюда. Сложно было вычислить, кто из тех мужчин, что время от времени показывались, его отец. Большинство веритов-мужчин имели похожую комплекцию. Стас отметил, что, по крайней мере, там никто не бесновался. Это вселяло надежду.

   Ведьмак вошел во дворец и по белой мраморной лестнице поднялся на нужный ему этаж. Так называемая ведьмацкая "суперскорость" была лучшим другом, когда дело касалось подъёма, и не было лифта. Резная ореховая дверь была почти десять метров в высоту. Местами позолоченная она радовала глаз. Принц постучал и отошёл. Спустя несколько минут одна створка двери медленно открылась. Посмотрев по сторонам, он вздохнул и вошёл.

   Первое, что бросалось в глаза, это кресла и кушетки эпохи Людовика XIV, обтянутые красным атласом. Золотые канделябры с амурами стояли в каждом углу комнаты, естественном или искусственном. С потолка свисала люстра, очень походившая на ту, что свисала с потолка Гранд Оперы в Париже. Вычурный стол той же эпохи короля Солнце находился прямо напротив входа. На окнах и с обеих сторон стола висели тяжелые бордовые портьеры, опускаясь от расписанного потолка и до блестящего паркета. За теми, что у стола, как знал Стас, скрывались двери, одна из которых вела в тронный бальный зал, а другая - в королевские покои.

   В кабинете находилась его мать, как всегда элегантно одета и с непроницаемым выражением лица. Несколько министров топтались у стен. Четверо стражников были расставлены строго по порядку: у дверей и меж окон. Посыльная сидела в углу на стуле с жёсткой спинкой. И все с неодобрением смотрели на него. Но пугало не это. Нигде не было видно его отца.

   Королева подняла на него взгляд. А после повернулась к одной из штор возле стола. Парень понял намёк. Идя, будто силясь, он всё пытался вспомнить, что же такого ужасного натворил. Или так: что было столь ужасным из всего, что он натворил. Отодвигая ткань, он понял, что не помнит, что конкретно находится за этой дверью из того же дерева, что и входная. Это давало некую надежду. Ведь если спальня - два часа серьёзного мужского разговора. А если зал... ему точно крышка. Ручка, за которою он взялся, была влажной. Или это вспотели его ладони?

   Принц вошел зажмурившись. Не то, чтобы он боялся отца, нет, просто... Да, он его боялся. Король, конечно, его не изобьёт (во всяком случае, молодой человек на это надеялся). Но не боялись Владимира Ирбиса только жена, несколько друзей и мёртвые. Хотя на счёт последних не факт.

   - Можешь уже открыть глаза. Жить будешь. Пока.

   Голос эхом разносился по помещению. Значит, он был в зале. Вот чёрт.

   Обычно, разъяснительную беседу с ним проводит мама и в приёмной. Пару раз разговаривал отец у себя в покоях. В зал его не приглашали. Но ему доводилось наблюдать, как многие, заходящие туда с решимостью, выходили с мёртвым выражением лица. Это не могло не произвести впечатления. Всегда было интересно, что же там происходит. Всегда. Но не сейчас.

   Стас, всё же внемля совету, открыл глаза и повернулся голос. На возвышенности стоял трон. На троне сидел король. У него было выражение лица ну-здравствуй-Красная-Шапочка. Парень вспомнил, что ему никогда не нравились сказки Шарля Перо.

   - Здравствуй, папа.

   - Здравствуй, сына. Знаешь, зачем я тебя позвал?

   - Ну... догадываюсь.

   - Нет. Не догадываешься. - Владимир поудобней устроился, скрестив руки на груди, а ноги в лодыжках. - Что ты сделал на балу у милорда Рамона?

   - А я там был? - спросил в ответ принц.