Сын моей подруги

Пролог

— Полюнчик, а у тебя есть зелёный чай? — голос подруги звучит приглушённо, пока она с увлечением роется в кухонных шкафчиках — будто не чай ищет, а заветный сундук с сокровищами.

— Верхняя полка слева. Там, наверное, ещё остался, — отвечаю я тихо, и в голосе невольно сквозит горечь — словно речь идёт не о чае, а о чём‑то безвозвратно утраченном.

— Нашла! — ликующе восклицает Маринка, и с негромким стуком ставит на стол пачку.

Я вздрагиваю, но не от звука, а из-за нахлынувших воспоминаний.

— Чего нос повесила? — спрашивает Марина, ловко подцепляя пакетик и бросая его в чашку. — Ты какая‑то… вялая... Что-то случилось?

Я сжимаю губы, стараясь сдержать комок, подступивший к горлу. Слезы рвутся наружу, но я лишь слабо машу рукой:

— Всё нормально… Просто устала вчера. Зато хорошо отдохнула.

Марина прищуривается — точно кошка, заметившая мышку, но ещё нерешившая: броситься на неё сейчас, или немного поиграть. — Ты же в клуб собиралась? Говорила, вечеринка у Макса будет.

Я киваю, избегая пытливого взгляда подруги.

— Да. Отлично повеселилась. Только теперь голова раскалывается.

"И… совесть горько плачет", - Договариваю я про себя.

"Как я могла?..» — снедает меня вина.

"Как вообще умудрилась напиться, потанцевать, а потом увлечься тем самым мужчиной — тем, кто оказался её сыном?

С другой стороны...

У него же не было таблички на лбу: «Сын твоей лучшей подруги».

— Ну, ничего, — Марина берёт чайник, подносит к кружке и заливает кипятком. Пар лениво поднимается вверх, клубится и вьётся — точно мысли в моей голове. — У меня где‑то таблетки от головы были. Сейчас найду — вылечим тебя за секунду.

Я вымученно улыбаюсь, провожая взглядом подругу, которая уходит в ванную. В этот миг дверь в гостиную чуть приоткрывается, и, вместе с дверным звонком, чуть погодя, я слышу...

— М‑а‑ам… — раздаётся мужской голос: низкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой. Тот самый. От него по коже бегут мурашки, а сердце на секунду замирает, будто забывает, как биться.

— Полюнчик, — зовёт Марина, возвращаясь с таблеткой в руке, — пойдём, познакомлю тебя с Тимуром! Я столько о тебе рассказывала!

Тимур… — эхом отдаётся в голове. Тимур. Тот самый Тимур. С сиреневыми, словно рассвет над морем, глазами. С запахом бергамота и мускуса. С поцелуями, от которых кружилась голова…

Я замираю. Хочется провалиться сквозь землю. Или, на худой конец, выключить гравитацию и улететь в потолок. Но, увы, я на третьем этаже, а окно — не выход.

Я же взрослая женщина. Самодостаточная. С образованием, карьерой, гордостью. Я должна держаться. Даже если передо мной стоит человек, с которым провела одну из самых безумных ночей в жизни… и который оказался сыном моей лучшей подруги.

Шаркаю за Мариной, словно осуждённая на казнь. Она уже в гостиной: смеётся, обнимает его, целует в щёку, оживлённо болтает. А он… стоит, чуть склонив голову, с едва заметной улыбкой на губах. Высокий, широкоплечий, в чёрной футболке, из‑под которой угадываются рельефные линии спины. И эти глаза… Аметистовые. Тёплые. Опасные.

Когда его взгляд падает на меня, я поспешно отвожу глаза. Стараюсь дышать ровно. Но запах — этот проклятый, соблазнительный аромат — снова врывается в лёгкие. Напоминает. Дразнит. Шепчет: «Ты помнишь. Ты не забыла».

— Тимур, — говорит Марина, — это Полина, моя лучшая подруга. Я тебе про неё рассказывала. Полюнчик, а это мой сын.

Я на автомате киваю. Губы шевелятся, но слова не идут. В голове — пустота и одновременно ураган из мыслей: Он знает?.. Он помнит?.. Он смеётся надо мной?..

А потом мой взгляд снова встречается с его. И я тону. Как в ту ночь. Как в танце. Как в поцелуе.

Один и тот же цвет глаз. Одна и та же улыбка. Один и тот же мужчина. Только теперь он не просто незнакомец из клуба. Он — сын моей подруги. И…мой самый большой грех.