Сын, о котором ты не знаешь

Глава 8

За столом повисает тишина, а родители продолжают буравить меня пристальными, полными недоумения взглядами. Такое ощущение, что они не до конца поняли смысл моих слов и ждут каких-то пояснений.

– Что… Что значит беременна? – хрипит мама, ошарашенно хлопая глазами. – Что ты такое говоришь?

– Так вышло, – отзываюсь я.

Паника сдавливает горло. Ладони покрываются липким потом.

– Но разве ты с кем-то встречалась? – родительница в растерянности оглядывается на папу. – Мы ничего об этом не знали… Да ведь, Ринат?

Но отец продолжает хранить молчание. И только в сощуренных глазах горит недобрый огонек.

– Я встречалась с одним мужчиной, – прокашлявшись, отвечаю я. – И да, мы были близки.

– Ах ты потаскуха! – взрывается отец.

Он молниеносно поднимается на ноги, перегибается через стол и наносит мне хлесткую унизительную пощечину. Лицо тотчас схватывается жаром и болью, а из глаз брызгают слезы. Прикладываю ладонь к полыхающей коже и шумно всхлипываю.

Я знала, что так будет, но мне все равно до дрожи обидно.

– Как ты могла?! – ревет отец, нависая надо мной грозовой тучей. – Разве так мы тебя воспитывали?!

– Ринат, прошу, перестань, – мать в ужасе пытается его угомонить.

– Молчать, женщина! – рявкает он, а затем снова переводит свирепый взгляд на меня. – Отвечай, Айгуль! Как ты до такого докатилась?!

– Прости, – реву я. – Я не хотела, чтобы так получилось…

– А не надо было спать с кем ни попадя! Ох, какой позор!

Отец разражается ядовитой руганью, а я пристыженно смотрю в пол и молчу. Пусть бушует, ему надо выговориться. Если не спорить и возражать, он вскоре должен успокоиться.

– Ринат, пожалуйста, – щебечет мама. – Не будь к ней строг. Она ошиблась, запуталась…

– Не ошиблась она! Осознанно под какого-то кобеля легла! Сучка малолетняя!

Мне так плохо, что хочется провалиться свозь землю. Чтобы не слышать этих гадких слов, чтобы не чувствовать боли, которая кислотой сжигает сердце.

Я знаю, я виновата в том, что влюбилась. В том что поступилась принципами и нарушила заповеди. Но, когда я проводила ночи вместе с Демидом, мне совсем не казалось, что я делаю что-то неправильное… Наоборот, связь с ним была такой глубокой, такой искренней и естественной, что я впервые за долгое время чувствовала себя самой собой.

Кто же знал, что все так обернется… Что в конечном итоге любовь, в которую верила, обернется настоящей трагедией.

– Кто он? – рычит папа, подобно буйному зверю меряя шагами кухню. – Говори, кто?!

– Один мужчина. Ты его не знаешь, – мямлю едва слышно.

– Надеюсь, мусульманин? – не унимается отец. – Когда никах?!

– Он не мусульманин, – я понятия не имею, откуда у меня берутся силы на голос. – И свадьбы не будет.

– Это еще почему, Айгуль?! – вмешивается мама.

– Потому что мы не вместе. Больше не вместе.

Родители переглядываются. Отец в таком бешенстве, что кажется, вот-вот перевернет стол. В глазах мамы стоят слезы. Они не ожидали от меня такого. Я разочаровала их.

– Этот урод тебя бросил? Заделал ребенка и бросил, да? – папа вновь переходит в наступление.

– Нет. Есть причина, по которой мы не можем продолжать отношения.

– И что же это за причина?!

– Он женится на другой.

Дальше скандал набирает обороты. Папа рвет и мечет, мама в голос ревет. Их крики привлекают внимание младшеньких, и они, забившись в угол, безмолвно наблюдают за разворачивающейся драмой.

В итоге отец хватается за ружье и требует, чтобы я назвала ему имя того, кто меня обрюхатил. Дескать, мерзавец должен получить по заслугам за то, что совратил невинную девушку. Я молчу, и папа злится пуще прежнего. Грозится, что никогда не примет выродка, которого я ношу. И что за грехи и непослушание меня ждет джаханнам*.

Мама тщетно пытается его усмирить, и ей тоже достается:

– Это ты виновата! – гневно выплевывает отец. – Ты разрешила Айгуль уехать в большой город, где ее настигли разврат и порок!

– Она хотела получить образование! – оправдывается родительница.

– А теперь ни образования, ни чести! Какой позор! Ходаем*, какой позор! Наша дочь – падшая женщина! И это все с твоей подачи!

Отцовские слова катаной проходятся по самооценке, которая в последнее время и так на нуле. Я чувствую себя потерянной, испорченной, жалкой. Будто в грязи с головы до ног выпачкалась.

Слезы катятся по щекам, а в груди разбухает огромный ядовитый ком. Мне трудно дышать, трудно ворочать языком. На объяснения и протест нет сил.

Хочется лишь одного – чтобы эта пытка поскорее закончилась. Чтобы отец побыстрее выплеснул свое негодование и затих. Чтобы мама перестала плакать. Чтобы младшие брат и сестра не забивали голову проблемами, которые им совсем не по возрасту.

– И что ты собираешься делать?! – нагнетает папа. – Учти, мы твоего ребенка растить не будем!

– Ринат, не говорит так! – всхлипывает мама. – Не бери грех на душу!

– Молчи!

– Я об этом и не прошу, – отвечаю глухо. – Сама выращу.

– Сама! – он злобно усмехается. – Да что ты из себя представляешь-то сама?!

– Работать буду.

– Кем?!

– Да хоть кем. В городе работы много.

– Дура ты, Айгуль! Такая дура! – отец сокрушенно качает головой. – Не ожидал я, что ты так нас подведешь!

С этими словами он наконец покидает кухню и, громко хлопнув дверью, выходит во двор.

*Джаханнам – ад в мусульманском учении.

*Ходаем – «боже» на татарском языке.