Сын Ра, Любящий своего отца, Птолемей Iv

Глава 25. Истинный наследник Александра

… Воины-победители сначала побеждают и только затем вступают в бой, те же, кто терпят поражение, сначала вступают в битву, и только затем пытаются победить …

– Наконец, оставался последний рывок, – здравствуйте, дорогие потомки. И да, мы продолжаем великий восточный поход, ставящий своей целью восстановление и расширение моей власти, как нового царя Сирии. В любом случае, осталось победить лишь царство Евтидема в Согдиане и Бактрии.

Собственно, именно этим я и занялся. И да, я бы хотел рассказать что-то интересное про захват Бактрии, но, увы, рассказывать особенно то и нечего – Евтидем выступил против меня с 10 000 конницы, однако я сумел при помощи хитрости переправить большую часть войска через реку, которую занял Евтидем.

Большая часть войска величиною в 70 000 человек, как вы понимаете, это многократно больше, чем 10 000 всадников, а потому не удивляйтесь, что я, переправив первым делом всю свою кавалерию, тоже величиной в 10 000 всадников, атаковал ночью бактрийцев, расположившихся на ночлег в 4 километрах от реки.

Как ни странно, мне удалось застать врасплох бактрийского царя и его войско, благодаря чему мне удалось перебить большую часть его армии, включая и самого Евтидема.

Разумеется, после этого мне снова пришлось поиграть с местной аристократией, чтобы привлечь некоторую её часть на свою сторону. Собственно, только благодаря этому я и сумел всего за полгода покорить Бактрию и Согдиану, непокорные дальние провинции. Наконец, великий восточный поход был окончен в 219 году до нашей эры.

Ну и, разумеется, далее я возвратился со своим войском обратно в Сирию, в Птолемаиду, в которой отдохнул и, собравшись со свежими силами, отправился на помощь своему македонскому наместнику к самому Пергаму, чтобы вместе с ним завершить столь длительную осаду Пергама.

Впрочем – осаждать мне её не пришлось. Мой наместник, ответственный за направление Пергама, успешно закончил войну, хитростью взяв истощённый войной город.

Разумеется, царь Пергама после этого на какие-либо дальнейшие свои перспективы рассчитывать не мог – да и не рассчитывал. Находясь в плену, он самоустранился из жизни, после чего я умертвил всю его семью в отместку за то, что оный лишил меня удовольствия лично придушить его. Хотя, не то чтобы я собирался оставлять их в живых.

Ну и, конечно же, и эти территории были включены в состав моей империи, теперь простиравшейся от Македонии на западе до Бактрии и Согдианы на Востоке, от Софены на севере и до Верхнего Египта на юге. По сути, копия империи Александра Македонского в миниатюре.

Впрочем, я всё же надеялся, что она хотя бы избежит той участи, которая была уготована наследию великого царя. Ну и, разумеется, я не стоял столбом без дела.

Первым же делом я дипломатическими мерами принудил всех остальных царей Азии к формальному подчинению и союзу. В то же самое время, я активно развивал торговлю.

Во-первых, я принял активнейшее участие в создании Великого Шёлкового пути по маршруту через Бактрию.

Во-вторых, я, конечно же, принялся активно налаживать сношения, в первую очередь торговые, с империей Маурьев, приближавшейся к закату своей славы, но всё ещё бывшей выгодным торговым партнёром. Был создан как сухопутный путь через всё ту же Бактрию, так и морской путь – из Инда в Египет при помощи муссонов и из Инда в Месопотамию каботажем.

В-третьих, активизировалась торговля с арабами – сухопутная, через Набатею (вдоль западного побережья Аравии в направлении Александрии Египетской и Финикии) и Герру (вдоль восточного побережья Аравии в направлении Антиохии в Сузиане, теперь уже Птолемаиды в Сузиане, откуда по реке уже в Птолемаиду-на-Оронте). Ну, не считая каботажных маршрутов из устья Инда во всё ту же Птолемаиду в Сузиане.

Ну и, в-четвёртых, активизировалась морская торговля с Африкой. Правда, здесь имеется в виду не та Африка, которая Карфаген, а Восточная Африка. Если быть точнее, то морской каботажный путь вдоль западного побережья Красного моря вплоть до самого Пунта.

Тем более, что путь был полностью морским – порт Арсинои пользовался великой благодатью в лице восстановленного ещё моим дедом, Птолемеем II Филадельфом, Канала Фараонов.

Таким образом, теперь, когда на всём протяжении сухопутного пути и большей части морского пути были мои земли, а я прикладывал значительные усилия по борьбе с пиратством и дальнейшему развитию стабильных и регулярных торговых сношений с Индией, Аравией и Пунтом, торговый оборот рос не по дням, а по часам.

Фигурально, разумеется – всё это заняло очень много времени, особенно – борьба с пиратами, бандитами и прочим. Тем не менее, эффект сказался уже очень скоро – торговля оживилась и стала вскоре крепнуть, что, разумеется, положительно сказалось на моём политическом могуществе.

Теперь, когда я владел всей торговлей с Востоком, а значит и всей торговлей китайским шёлком, индийскими пряностями и драгоценными камнями, арабскими конями и благовониями, эфиопскими мехами, слоновой костью и рабами, моё богатство было безгранично.

И это, к слову, не преувеличение – моя казна буквально была забита деньгами, и теперь любая моя прихоть была бы исполнена в миг – как говорится, имея деньги, скажи желаемое и оно сбудется.

Ну, а так как доходы резко увеличились, я сумел приступить к самому обширному строительству дорог, почтовых станций и прочим инфраструктурным объектам по всей своей империи. Тем более, что это отвечало интересам торговли.

Разумеется, я также приступил к организации регулярной армии – теперь я мог позволить себе круглогодично содержать не только 2 000 гетайров и 2 000 гипаспистов, входящих в мою гвардию, но и гораздо более крупные отряды.

Теперь я мог круглогодично содержать, тренировать и держать в полной боеготовности полевую армию из 30 000 пехотинцев и 10 000 всадников.