Сын Звезды, рожденный Горой.Александр Великий

вторая часть. Высадка

Высадка

Вот и свершилось. Корабли по одному приставали в Ахейской гавани, которая, в общем не была слишком удобна для высадки армии, Парменион ранее высаживался в Абидосе, но Александр желал быть подобным Ахиллесу. С флагманского корабля высаживались он и друзья с Гефестионом. Высадка проходила в полном порядке, и были высланы легковооруженные для несения постов. Отряды сходили с кораблей в течении двух суток.

Солдаты разбили временный лагерь, лохаги стратеги, мирархи проверяли снаряжение и пересчитывали воинов по списков и докладывали начальнику канцелярии, Эвмену, о состоянии войск. Разведка донесла, что персидского войска рядом нет, и Александр с этерами и агрианами поскакал к Трое. Он увидел небольшой Акрополь на холме, и город, раскинувшийся рядом, город населили элидцы. Город, не совсем отвечал грезам юноши, зачитывающимся «Илиадой» Гомера- был не таким величественным, как в поэме. Властитель захотел сначала посетить и поклониться могиле Ахиллеса и местный проводник взялся проводить его и свиту.

— Приготовьте вина для возлияний, и гирлянды цветов. Лучшего, и чаши и сосуд для смешивания.

Слуги приготовили требуемое, и Александр, Гефестион, и этеры стали подниматься, шли не спеша, царь весь дрожал от нетерпения и предвкушения исполнения мечты всей жизни: «Я здесь, как и хотел всегда.. Наконец-то». Положили скатерть, на нее установили кратер, и налили в него вино, Неарх разливал вино в чаши, и одну особую, для погибшего героя сказаний. Александр, а за ним каждый отлил вино из своей чаши на землю, в честь погибших героев.

— Пусть помогут нам, — сказал от всего сердца царь.

Все допили, и поставили чаши на землю, сосуды были тонкой работы, но их оставили на склоне, ведь нельзя ничего брать на могиле. Тут произошло, то что никто не ожидал- Александр у подножья кургана разделся, и побежал вокруг холма, бежал легко и быстро, скоро закончил бег, и разгоряченный, но не уставший, уже сосредоточенный, быстро оделся.

— Коноводы, коней! скомандовал он, и уже отряд верхами стал быстро приближаться к Трое. У акрополя их уже ждали жрицы, и представители Совета города, оповещенные заранее, что воители желают посетит многославный город. В самом городе не было ничего примечательного, так что небольшой отряд двигался к холму не мешкая и не задерживаясь, лишь немногочисленные жители с интересом смотрели на уже знаменитого царя, и бросали ему цветы, и махали зелеными ветвями. Ехавший в голове свиты Александр был напряжен, вглядываясь с ожиданием в лица жителей, но первый же брошенный ему цветок мгновенно вернул улыбку ему на уста, и он уже приветственно махал людям в ответ.

— Смотри, Гефестион, меня уже любят и здесь, сказал он другу, радостно улыбаясь. - Не знал, как меня здесь примут. Я ведь все-таки потомок Неоптолема.

Вскоре они подъехали к воротам, и юноша пытался увидеть здесь знаменитую башню, но его отвлекли встречающие их люди. В этот момент опять он услышал голос, что то нашептывающий ему, едва различимое:

« Здесь опять… скоро битва… река близко…» Гефестион с тревогой посмотрел на царя, видя, что тот шепчет какие-то слова совсем тихо, и не видит больше ничего вокруг, левой рукой держась за поводья, правой что-то ощупывал перед собой, как будто ослеп. Осторожно взяв его за локоть, Друг шепнул:

— Александр, тебя ждут жрицы…

Как раз подошли девы, посланницы из Элиды, служившие здесь согласно велению оракула в наказание за грех Аякса Локрийского, осквернившего храм. Александр встрепенулся, и спрыгнул с коня, потрепав его за гриву, и тот в ответ доверчиво коснулся мордой его ладони, и вся свита тоже спешилась, и коноводы и бегуны стали уводить коней,

— Здравствуй, царь, молвила старшая жрица, - Мы рады что ты пришел. Троя тоже греческий город и всегда была им.

— Я хотел бы осмотреть храм и принести жертвы Афине Троянской

— Я провожу тебя, можешь взять с собой двух спутников, остальные войдут только в пронаос, ответила ему та, твердо сжав губы.

— Я чту обычаи, Гефестион и Неарх посвященные, и не оскорбят богиню,

— Хорошо, пойдемте.

Свита двинулась к храму, и несколько бегунов несли ларь с дарами божеству. От ворот к храму шла мощенная дорога, храм был небольшой, беломраморный и стоял на небольшом подии, восемь дорических колонн украшали его по фасаду, на фризе, как и везде в городах Эллады, была изваяна пальметта, а скаты крыши храма охраняли грифоны, дверь, уже открытая, была обита медью, украшенной эпизодами троянской войны. Поднявшись по восьми ступеням, процессия подошла к дверям, а служители забрали дары. Пронаос был окрашен охрой, освещался двумя бронзовыми светильниками с ножками в виде лап львиц, а плошки для масла были выполнены в виде голов грифонов. В наос пустили только троих, дверь в наос была приоткрыта, и свет здесь был ярче, зал освещала прекрасно выполненная люстра, так же из бронзы с изображением подвигов Ахиллеса. Статуя была выполнена из дерева, лицо и руки из слоновой кости, одежда из чеканного серебра, высотой в полтора человеческих роста, Афина будто внимательно смотрела на адептов искусно вырезанными из цветного камня глазами, лицо ее было очень красиво, и отражало абсолютный покой.

— Мы пришли поклониться тебе, госпожа и с благодарностью за легкий путь. Благослови нас на подвиг, на благие дела, и не позволь сотворить злые, дозволь нам остаться на высоком пути.