Сырная королева

Глава 15

Благополучно разъехавшись с колымагой вислоухих, мы продолжили свой путь.

Я уж было прельстилась надеждой, что Перевозчик не станет надевать на меня наручник, однако он был непреклонен.

- Сиганёшь с повозки – ищи-свищи потом... ветра в поле, – проворчал он, пряча ключ от наручника, и подёргал цепь, проверяя её на прочность.

Как будто хрупкой эльбе, которой и без того уже пришлось столько всего пережить, было по силам разорвать толстые железные кольца.

Привалившись спиной к решётке, я смотрела в темноту (сумерки заметно сгустились, и внутри повозки воздух будто окрасился в чернильные тона) и размышляла.

Боль больше не беспокоила меня: кровотечение полностью прекратилось. Снадобье, которое приготовила для меня Джокоса, оказалось поистине чудодейственным. Благодаря его исцеляющим и благотворно влияющим на женский организм свойствам, я избавилась также от болезненных ощущений в груди. Кроме того, совершенно неожиданно для меня резко прервалась лактация. И о том, что природа подготовила меня к роли кормящей матери (которой мне, увы, так и не суждено было стать), теперь напоминали лишь сухие корочки на платье – пятна от высохшего грудного молока.

Я перебирала в памяти события и фразы прошедшего дня и пыталась анализировать полученную информацию. Я узнала немного больше о Перевозчике: о его происхождении, характере и слабостях. Впрочем, слабостей у него обнаружилось – на данный момент – не так уж много. Бесспорно, он очень любит деньги. И, однако, я сомневалась в том, что его можно легко подкупить, если бы речь шла о чём-то более серьёзном, нежели помощь застрявшим в грязи лонни.

Что же до лонни по имени Лонгривз, я никак не могла понять, кто же он на самом деле? Вспоминая то, как он якобы слушал голоса неких духов, заключённых у него в ладони, я склонялась к мнению, что Лонгривз, возможно, слабоумный. Или же инфантильный подросток с буйной фантазией...

Зачем он отдал мне свой амулет? Что это – подарок от чистого сердца? Плата за оказанную услугу?

Невольным жестом я дотронулась до висевшего у меня на груди кулона. Он был сделан в форме круга с заключённым внутри него полумесяцем; с тоненького звена в навершии полумесяца свисала стеклянная капелька. Хотя, кто знает, может быть, это какой-то драгоценный камень? Сам кулон был изготовлен из металла, возможно, бронзы.

Сначала я хотела спрятать амулет под одеждой, чтобы он, как крестик, был ближе к телу. Но потом передумала. Пусть остаётся на виду. Не знаю, какое значение придавал ему бывший владелец, но для меня этот кулон был, прежде всего, как обычная бижутерия. Хоть какое-то украшение на этом безобразном мешковатом платье...

Неожиданно Перевозчик придержал лошадей. Колёса перестали скрипеть. Повозка остановилась.

- Пора подкрепиться и отдохнуть, – сообщил Перевозчик. И по его голосу я догадалась, что он давно, в приятном предвкушении, ждал встречи с этим местом.

Что для него значило «подкрепиться и отдохнуть» было вполне понятно: он целый день провёл на козлах, управляя лошадьми. Моя же еда, до сих пор нетронутая, осталась в корзине. Ну, а насчёт отдыха...

Разумеется, я не отказалась бы от тёплого душа, душистого мыла с шампунем и чистой постели. Но только кто же мне всё это предложит? У меня даже денег не осталось...

На мысли о еде тут же отозвался пустой желудок, предъявляя мне свои претензии требовательным урчанием. Я потянулась к корзине и нащупала кусочек сыра. Он оказался таким сухим, что по пути ко рту едва не рассыпался. Удерживая драгоценные крошки в ладони, я медленно ссыпала их на язык и, перед тем, как глотнуть, тщательно рассасывала каждую из них.

Откровенно говоря, сыр мне не очень понравился. И, если бы у меня был выбор, я предпочла бы ему другой сорт. На мой профессиональный взгляд, технология его приготовления была крайне примитивна. Он был солёным и, судя по специфическому вкусу, приготовлен из овечьего молока. Думаю, местные сыровары использовали тот же метод, что и древние кочевники (и некоторые современные народности) из моего мира. Готовили из молока простоквашу, помещали её в полотняный мешок и на два-три дня подвешивали его для отделения сыворотки. Полученную массу соединяли с солью, формовали из неё кругляши, которые раскладывали потом на деревянных досках и, накрыв полотенцем, оставляли на солнце для просушки. Такой сыр назывался курт. Он долгое время не портился в дороге и поэтому являлся идеальным продуктом для путешественников.

Я уже заедала сыр последним инжиром, как в проёме между шкурами показалась голова Перевозчика.

- Я тут подумал, – нехотя, будто собираясь признаться в чём-то постыдном, начал он, – может, ты составишь мне компанию за столом? Да и оставлять тебя на ночёвку в повозке рискованно. Ночи здесь холодные. Околеешь.

- Кхм-кхм... – от такого неожиданного предложения я едва не подавилась инжиром.

- Что ты сказала? – набычился Перевозчик. Наверное, ему почудилось, что я ответила отказом.

- Говорю, что у меня нет денег, чтобы оплатить свой ужин. Отдала тебе все – до последней монетки.

- А-а-а... – разочарованно протянул йенни. Подумал и прибавил: – Ладно. Всё равно вылезай.

Он заполз внутрь повозки, снял наручник и уже привычным способом – взяв за руку – подтащил меня к выходу.

Выбравшись из повозки, я увидела в свете факелов большое – в два этажа – закопченное дымом строение, сооружённое из крупных каменных блоков. Дверной проём, с высокой притолокой, был спроектирован так, чтобы в него мог протиснуться даже такой громила как Перевозчик. На загаженном конским навозом дворе смирно стояли, уныло повесив головы, несколько лошадей. Тут же задрала к небесам оглобли распряжённая повозка. Над дверью висела деревянная вывеска, на которой чья-то неумелая рука вырезала корявыми крупными буквами: «В укромном местечке у дриады».

Забавное название. Двусмысленное...

Перевозчик привязал лошадей, и мы вошли внутрь.