Сырок I

01 Сырок

Сканер с пятнадцатой попытки всё-таки считал мелкий QR-код с глянцевой обёртки последнего сырка, отправленного в пакет. Всё ещё чертыхаясь на гения, прилепившего его рядом с основным штрих-кодом, мешавшим аппарату сработать, Рома приложил карту к терминалу.

Народу было много, и парень буквально ощущал жар между лопатками — испепеляющий взгляд какой-то тётки, шумно вздыхавшей у него за спиной, пока он возился со сканером.

— Молодой человек, ну сколько уже можно, ну? — противный голос идеально соответствовал ситуации.

Будто ей принципиально было стоять именно у этого терминала.

Окинув её чуть осуждающим взглядом, Роман вообразил, как она стоит в очереди на кассу. Вписывалась туда органично — наверное, из-за её кислой мины сканер и глючил. В её тележке было с горкой — не на один пакет. Будто бы закупилась на неделю вперёд на целую семью.

«А может быть, она спешит домой, где её ждут дети?»

— И… извините, пожалуйста, — чувствуя себя теперь ещё и виноватым, пробормотал парень.

Занял тут аппарат со своей ерундой...

Терминал обрабатывал запрос чуть дольше обычного, и в голове промелькнуло: «Сейчас ещё и денег не хватит. Вот будет умора», — но, к счастью, на счёте что-то ещё оставалось.

Дождавшись надписи «Спасибо за покупку» на маленьком экране, Рома спешно подхватил пакет и направился к выходу из зоны самообслуживания.

У дверей он чуть улыбнулся, кивнул сотруднице супермаркета — той, чья миссия была спасать людей от залипающих агрегатов, — перекинул пакет в другую руку и поторопился к выходу.

Сегодня был его день рождения, и нужно было шевелиться, ведь второй пары рук на кухне ему больше не видать. Вечером ожидались друзья, которым Рома пообещал приготовить свою фирменную квадратную пиццу. А это означало возню с тестом. Он только надеялся, что пронизывающий взгляд той женщины не дожёг ему ауру к чёртовой матери — а то тесто, не дай бог, не поднимется.

Сквозь прозрачные двери он заметил на улице сухонькую бабушку, виновато выставившую ладонь, как волнорез — идущий навстречу людскому потоку. В её облике было что-то, от чего по коже пробежал холодок. Он представил себя частью этого потока, равнодушно проходящего мимо.

Нет… по крайней мере, не в собственный день рождения.

Рома замер и оглянулся. Позади были банкоматы. К удивлению, зелёного не оказалось — плюнул и снял пятьсот рублей в синем. С комиссией, но пусть. Сам он наличкой вообще не пользовался, но сейчас отчего-то захотелось поступить именно так.

Не отводя от неё глаз, Рома двинулся в её направлении.

Несмотря на яркое солнце и, казалось, излишнюю для августа жару, бабушка была в старом пальто — словно с возрастом в ней поселился холод. Тот самый, что приходит в дом, когда некому больше разжигать очаг.

Когда-то и его очаг так же угаснет — ведь сегодня он стал ещё старше.

Рома поёжился, отогнав мысль. С пакетом в одной руке и купюрой в другой он бодро зашагал к старушке, стараясь не думать о том, как жалко его дар смотрится на фоне сегодняшних цен.

Хоть на хлеб с колбасой хватить должно.

А до аванса — ещё неделя. Надо было самому как-то дотянуть: ипотека и кредит на ремонт стабильно и ощутимо выедали солидную часть зарплаты.

На самом подходе к старушке чувствовался какой-то невидимый барьер безразличия. Люди начинали обходить её загодя — так, что даже на рок-концерте она обеспечила бы себе личное пространство.

Рома подошёл к бабульке, которая, казалось, никого не замечала, и неуверенно протянул купюру:

— Вот, бабушка, возьмите, пожалуйста.

Смотрящая в пол, словно дремлющая старушка — её рука оказалась как лёд, Рома ощутил холод, когда передавал пятисотку — вдруг вздёрнула голову и уставилась на него.

— Ты! — прохрипела она, хватая его пятерню неожиданно крепко.

Лёд обжёг руку, словно вливаясь внутрь. Рома дёрнулся, но старушка будто приросла к нему, что-то бормоча и глядя белыми глазами, в которых вспыхнули голубые искры. Он дёрнул рукой изо всех сил, но вырваться не смог. Её хватка была железной, а взгляд — безумным, парализующим.

«Что за на…»

Испарина покрыла лоб, тут же остывая.

«Помогите!» — мысленно заорал парень, не понимая, почему никто не реагирует на творящуюся средь бела дня чертовщину. Он же видел людей, входящих и выходящих из торгового центра! А они — будто его нет. Да и он сам хорош: не мог заорать, захваченный какой-то бабкой с безумными глазами и хваткой Скалы Джонсона.

— Ч-что… — прошептал он, выдохнув облако пара, глядя на старуху, как кролик на удава.

От её взгляда внутри всё замерзало, мурашки бегали без остановки.

«Люди, эй!» — он видел, как за ней, словно крылья, разворачивалось сияющее марево: два крыла, переплетение цветовых линий, вспышек, оттенков, которых Рома даже не знал, как назвать. — «Неужели вы не ви…»

Мысль он не успел закончить. Старуха резко дёрнула его, увлекая за собой в сияющий провал. Ноги оторвались от земли, и он утонул в свете.

***

В стремительном потоке чистой энергии, в который его затянуло, Рома внезапно перестал ощущать тот жуткий мороз — потому что вообще перестал что-либо чувствовать. Ни тела, ни звуков, ни пространства вокруг. Открыть глаза и оглядеться было невозможно: всё заливал слепящий свет, настолько яркий, что не было ни единой точки, за которую можно было бы зацепиться взглядом.

Ощущение было такое, будто он долго сидел в кромешной темноте, а потом его внезапно выкинули на солнце в разгар полуденного зноя — но солнце было не одно, а пять, или того больше.

И было ещё что-то. Присутствие. Чьё-то. Величественное, тяжёлое, давящее. Словно огромный и древний камень, что висел над ним, готовый упасть в любую секунду.

«Ты», — услышал он голос. Женский, но не до конца. Он звучал, будто сплетённый из далёкого эха и воя зимнего ветра, гуляющего по бескрайним ледяным равнинам. — «Я нашла тебя».