Сюрприз для бывшего (нового) босса

Глава 7.

Переоделась я в свои вещи быстро. Все чистое, и юбку в ателье зашили, и на блузке нет пятен, но все равно какое-то ощущение неприятное. То ли покалывает одежда после химчистки, то ли это я мнительная такая, но все время хотелось почесаться или поправить на себе одежду. Это нервное уже. Всего один день с Беловым наедине в кабинете, и я уже дерганной стала.

Вышла из туалетной комнаты и вернула мужчине рубашку.

– Если что, я могу отдать в химчистку или постирать сама, – предложила, смутившись немного.

– Нет, не нужно, – и мужчина вдруг прижал рубашку к лицу и с шумно вдохнул воздух. – Оставлю ее себе, – увидев мое перекошенное лицо и выпученные глаза, Максим громко рассмеялся. – Это шутка была.

– Хорошо, – медленно произношу слово, а сама не отвожу взгляда от босса.

– Расслабься, – говорит босс. – У тебя непредсказуемо забавные реакции.

– То есть ты ожидал, что я как-то иначе отреагирую? – мы направились к выходу, а Белов бросил рубашку, в которой я была, на диванчик у входа. Судя по тому, как пренебрежительно он это сделал, он завтра и забудет, что я в ней ходила, и отправит в корзину с грязным бельем. Ладно, не стоит с этим так заморачиваться.

Мы вышли из офиса, Белов закрыл все двери, а внизу сдал ключи охраннику. Офис мы покидали последними. Как у них тут строго, оказывается, со временем. Рабочий день завершился, и всех ветром сдуло. Просто всю эту неделю я уходила с Наташей ровно в шесть вечера, и кто-то да оставался в офисе, а сейчас скоро стукнет семь. Я задумчиво смотрела на часы, и меня словно торкнуло. Я же маме не позвонила, она будет волноваться. Пока Белов расписывается в каких-то книгах и журналах, которые ему по случаю подсунул охранник, я отошла на пару шагов в сторону и набрала маму.

– Привет, мамуль, как дела? – начинаю диалог слишком бодро, чем, видимо, и навожу ее на подозрения.

– Привет. У тебя что-то случилось? – закономерный материнский вопрос.

– Нет, просто хотела сказать, что сегодня после работы мы с подружками сходим по магазинам и в кафе посидим, – я не умела врать и практически никогда этим не занималась. Но сейчас я не знала, как объяснить всю эту авантюру маме.

– Хорошо, я уж было сама хотела тебе позвонить. Предупредить, что собралась в бабушкин дом сегодня съездить, – говорит мама в трубку. – Звонила баба Зина и сказала, что там у них дрова привезли и надо приехать выписать, а то все разберут до выходных. А там уже топить нечем. И что мы будем делать на новогодних праздниках, если захотим туда поехать?

– А ты надолго? А институт? – я не любила, когда мама ездила одна в бабушкин дом после ее смерти. Она всегда приезжала оттуда разбитой и морально истощенной. На меня это место действовало наоборот. Было столько приятных детских воспоминаний, а вот мама очень тосковала и много плакала. Поэтому мы зачастую ездили вместе, и я ее отвлекала от тяжелых мыслей, рассказывала о приятных моментах, которые помнила, и мы вместе получали заряд позитива.

– Завтра вечером вернусь, не переживай. Пару я перенесла, – ответила мамочка и зашелестела чем-то в трубке. – Ладно, мне собираться надо, а то на электричку опоздаю. Пока, целую.

– Я тебя тоже целую, пока, – я даже как-то расстроилась, что мама уезжает. Но понимаю, что так будет даже проще. Она бы сразу заинтересовалась, что за вещички я купила, да и вообще начнет расспрашивать, с кем я ходила, о чем болтали. Эта ложь породила бы еще одну, и в общей сложности я бы завралась и, не выдержав, вывалила бы всю правду на мамулю. А я очень переживаю, потому что знаю, она такие авантюры не одобрит. Честная и правильная до мозга костей. Она бы сказала бросить мне эту стажировку и не вестись на поводу у босса. А я только сейчас поняла, что сама захотела на этом самом поводу повестись. Мне так хотелось взглянуть, что там, за теми дверьми, отделяющими таких, как я, у которых есть только учеба, дом, учеба, от тех, у кого есть и другая какая-то жизнь. Понимаю, что все это как-то по-детски и надо по возможностям протягивать, так сказать, ножки. Но все равно я хотела посмотреть и попробовать. От того, что я одним глазком заглянуть в ту, другую жизнь, ведь никому плохо не станет. Я не наврежу никому, и никто не пострадает, а я удовлетворю свое любопытство.

– Ты чего на телефон молишься? – Белов подошел со спины, а я и не слышала даже.

– Предупредила маму, что задержусь, – я и в самом деле держала телефон, зажав его между молитвенно сложенных рук.

– Ну, если все нюансы улажены и хорошую девочку отпустили с плохим мальчиком, то можно ехать, – усмехнулся мужчина.

Мы вышли из здания и сели в машину. Дискомфортные ощущения от одежды почему-то только усилились. Все время хотелось почесать спину, шею, руки. Я еле сдерживалась, так как, полагаю, это выглядело бы очень странно, если бы я сидела и чесалась, словно больная чесоткой. Я практически держала сама себя за руки, чтобы ненароком не почесаться.

– Что-то не так? – Максим заметил, что я ерзаю на сиденье. – Тебе жарко? Включить кондиционер?

– Да, спасибо, – признаться мужчине, который мне нравился, а он мне нравился, несмотря на порой хамские слова и выпады, я не могла. Было стыдно.

От прохладного воздуха на время стало легче, и я даже натянуто улыбнулась. В общем, мне удалось выдержать полчаса, пока мы ехали до торгового центра, и не разодрать руки, шею и спину себе в кровь.