Сюрприз для бывшего. Вернуть семью

Глава 11.2

Чуть меньше шести лет назад

Два месяца я существую если не в вакууме, то в какой-то альтернативной реальности. На автомате встаю, чищу зубы, бреюсь и отправляюсь в холдинг. Там нарезаю подчиненным задачи, заливаюсь чернильно-черным кофе по самые уши и с головой погружаюсь в виртуальный мир.

Пишу игру, которая, чувствую, сделает меня заметнее в гейм-индустрии, на некоторое количество лямов богаче, но вряд ли счастливей.

Action-adventure, или приключенческий боевик, сейчас в топе. Пользователи разбирают подобный продукт, как горячие пирожки. А я просто хочу рассказать давно созревшую в моем мозгу историю и максимально отрешиться от происходящего.

В груди по-прежнему зияет дыра, которую Лия пробила своим предательством. Но я стараюсь не обращать внимания на жестяной обруч, сжимающий ребра, и методично вытравливаю из души те крохи тепла, которые медленно догорают.

Поставив крест на собственном браке, я черствею, матерею и постепенно превращаюсь в хладнокровного робота, которому чужды любовь, сострадание, трепет.

К насущным проблемам возвращаюсь в тот день, когда должно состояться последнее заседание по нашему с Лией делу. Придирчиво осматриваю отражение в зеркале, замечаю складку, прочертившую лоб, и поправляю идеально отутюженный ворот черной рубашки.

С некоторых пор черный – мой любимый цвет. Черная одежда, черный автомобиль и чернота, поселившаяся внутри и едва не переливающаяся через край.

– Сынок, тебе совершенно незачем ехать сегодня в суд. Все прекрасно решится без тебя.

Мама встречает меня в гостиной, перегораживает проход и мягко, но настойчиво вцепляется в запястье. Я же отрицательно качаю головой и не без легкого нажима освобождаюсь от ее хватки.

– Но я хочу.

– Для чего? Разбередить свежую рану? Вымазаться в грязи? Посмотреть этой стерве в глаза? Ты не найдешь там ничего, кроме голого расчета и цинизма.

– Мне это необходимо.

Давлю я упрямо и выхожу на улицу, пресекая дальнейшие споры. А землю устилает снег. Искристый, кипенно-белый, зернистый. Он блестит алмазной пылью на солнце и слепит глаза.

Холод пробирает до самых костей. Или это я леденею, трансформируясь в стылое изваяние.

Астахов, адвокат доведший процесс до логического завершения, ловит меня перед кабинетом судьи, и принимается повторять материну мантру.

– Марат Артурович, вам совершенно ни к чему присутствовать на заседании. Суд в любом случае примет решение сегодня.

– Григорий, я плачу тебе за то, чтобы ты принес мне свидетельство о разводе на блюдечке с голубой каемочкой. Остальные советы излишни.

Отодвинув юриста в сторону, я без колебаний распахиваю дверь и размашистым шагом двигаюсь к скамье, предназначенной для истца. Сидящая на другой половине Лия реагирует на шум, оборачивается и вздрагивает. Пытается замаскировать охвативший ее тремор неловкой возней.

Но я без труда считываю ее волнение.

Как и я, она одета во все черное. Тонкая водолазка под горло. Узкие брюки. Грубые ботинки на невысоком каблуке. Ярким пятном выделяются только ее губы, выкрашенные в алый цвет. Роскошные длинные волосы, кстати, она безжалостно обкорнала, и теперь они едва достают ей до плеч.

Без пяти минут бывшая супруга не приветствует меня кивком, игнорируя приличия, сцепляет руки в замок и устремляет взгляд вперед, гипнотизируя видимую ей одной точку.

– В заседание явились…

Судья открывает процесс, проверяет полномочия сторон и зачитывает ходатайство, поданное Астаховым накануне. Наши требования я пропускаю мимо ушей, сосредоточиваясь на Лииных острых лопатках.

Вроде недавно родила, а не то что не располнела – сбросила несколько килограмм.

– Ответчик, вы хотите добавить что-то посуществу?

– Нет, уважаемый суд. У нас с Айдаровым Маратом Артуровичем заключен брачный контракт. Я ни на что не претендую. Разведите нас, пожалуйста.

Поднявшись, тихо, но твердо произносит Лия. А я поражаюсь тем глубине и достоинству, которым наполнен ее голос. Если бы я не знал всей подоплеки ситуации, поверил бы, что это не она изменила мне с каким-то мудаком, а я бросил ее беременную.

– Суд удаляется в совещательную комнату.

Помощница, бесцветной внешности девушка лет двадцати пяти в белом пуловере и длинной юбке, выпроваживает нас в коридор, и мы застываем в паре метров друг от друга.

Бывшая изучает пустую стену, а я жру ее взглядом и первым разламываю тяжелое молчание.

– Ничего не хочешь мне сказать, а, Лия?

– Нет.

Я не знаю, зачем ее провоцирую. Да, я не ждал, что она будет валяться у меня в ногах и вымаливать прощение. Но бесстрастное равнодушие, с которым она держится, царапает по оголенным нервам наждачкой.