Сюрприз для бывшего. Вернуть семью

Глава 11.3

Оглашение решения проходит, как в тумане. Я вижу, как двигаются тонкие сухие губы судьи, но не слышу ни единого слова. Да мне это и не нужно. Астахов обо всем позаботился и тысячу раз перепроверил каждый крючочек, запятую, кавычку. Он за свою дотошность не хилые бабки гребет.

– Марат Артурович, – адвокат ловит меня на ступенях, когда я двигаюсь за экс-супругой, как привязанный. Вцепляется в рукав пальто, как какой-то клещ, и снова лезет с советами, которых я не просил. – Оставьте уже прошлое в прошлом. Ваша бывшая жена не станет ничего оспаривать, она подписала все необходимые документы. Что вам еще нужно?

– Пожалуй, чашку крепкого горячего кофе, – читаю надпись на вывеске заведения, куда ныряет Лия, и дергаюсь вперед с едва не повисающим на мне защитником. – Ну что еще?

– Я бы рекомендовал воздержаться от любых контактов с ней.

– Почему? Если она не планирует меня раздеть, даже половину жилья не попробовала отсудить. Про бизнес вообще не заикнулась.

– Может, она смотрит дальше? Вызовет у вас жалость. Простите ее, помиритесь, сойдетесь, и снова наступите на старые грабли. Охота вам чужого ребенка воспитывать?

Все, что транслирует Григорий, логично, резонно и выверено до последней буквы. Но я понимаю, что он отрабатывает повесточку, на которую его подписала моя мать. Поэтому резко вскидываю руку вверх и призываю его замолчать.

– Довольно, Гриш. Ты сделал все, что мог. Я тебя услышал. Разбегаемся.

Не дожидаясь очередной порции убойных аргументов, я, наконец, стряхиваю с себя чужие пальцы и под сигналы клаксонов перебегаю дорогу за пару секунд до того, как пешеходам зажжется красный свет.

На время нашего процесса метель затихла. А теперь снег валит с удвоенной силой, засыпает дорожки и укутывает многочисленных прохожих в белое покрывало. Поэтому в заведение с претенциозным названием «Парк 69» я вваливаюсь с сугробом-шапкой на голове.

Отряхиваюсь. Отмечаю лаконичность обстановки, выполненной в стиле скандинавского минимализма. И, сняв пальто и повесив его на крючок, встаю перед Лией.

– Позволишь?

– Если я скажу «нет», ты уйдешь? – с неприкрытой надеждой спрашивает бывшая, на что я отрицательно веду плечом и опускаюсь на стул напротив нее.

Дождавшись официанта, я заказываю вафлю с бананом и шоколадом, остро нуждаясь в дозе серотонина, и фильтр-кофе. А Лия останавливает свой выбор на постном пшене с овощами и зеленом чае безо всяких добавок.

И это снова долбит молотом по моим и без того расшатанным нервам. Лишний раз напоминает о том, что она сейчас придерживается здорового питания, избегает любого аллергена. Потому что кормит ребенка, в котором течет не моя кровь.

Фак. Ненависть внутри меня вспыхивает вновь и заставляет пожалеть о том, что я пошел за Лией. Она же дышит спокойно, как будто между нами не происходит ничего незаурядного, отправляет в рот ложку каши за ложкой и не давится под моим пристальным взглядом.

Закончив то ли с поздним завтраком, то ли с ранним обедом, Аксенова (Айдаровой я перестал называть ее месяц назад) промокает губы салфеткой и, покопавшись в сумочке, выкладывает на стол ключи от Ауди. Машины, которую я подарил ей на прошлый день рождение.

– Это что?

Я – удивленно.

– Кэшбек.

Лия – невозмутимо.

– Лия!

Я – зло.

– Григорий помог переоформить. Теперь она снова твоя.

Лия – флегматично.

– Вообще-то, подарки не возвращают.

Пылю я, добавляя в интонации практически смертельную концентрацию яда, и своим высказыванием задеваю какие-то струны в бывшей жене. Она высоко вздергивает подбородок, недобро щурится и припечатывает меня странно звучащим из ее уст.

– Это детей не возвращают, Марат. Обмену не подлежат.

– Своих не возвращают. А чужих? – теряя контроль, бью по больному, только не могу понять, кому делаю хуже. Себе или ей.

– А ты уверен, что Динара тебе чужая? – Лия срывается на крик и запускает цепную реакцию. Ору следом за ней, привлекая внимание сидящей неподалеку парочки.

– А ты попыталась нормально объяснить? Доказать?

– Я звонила тебе, идиот! Старалась пробиться через твою маму, отца, адвоката! Но теперь это больше не имеет никакого значения. Живи со своей правдой, Айдаров, а нас с дочкой оставь в покое!

Выговорившись, Аксенова снова цепляет на лицо бесстрастную маску. Поднимается, бросает мне пару купюр и выбегает из кофейни, на ходу натягивая пальто.

Я же сижу опустошенный. В сердце – мороз, на душе – пепелище. И ни хрена мне не легче ни от долгожданного, казалось бы, развода, ни от правды, вычерченной беспощадными строчками в тесте на отцовство, ни от того, что сумел вывести Лию на эмоции и задеть.