Сюрприз для бывшего. Вернуть семью

Глава 12.1

Лия

Это не обед, а какая-то ходьба по минному полю, где каждый вопрос Марата – как снаряд, способный разорваться в любую секунду.

– А папа твой, каким он был? Ты совсем по нему не скучаешь? – Айдаров пытается все глубже закопаться в то, что вообще лучше похоронить, а я едва удерживаюсь от того, чтобы не приложиться лбом о столешницу.

Благо, Динара – кремень. Фантомный отец для нее не больше, чем абстрактная фигура или персонаж из книги. Такой же далекий, эфемерный, призрачный.

– Я не видела его никогда. Как можно скучать по тому, кого не знаешь? – отбивает она резонно и перекладывает к себе на блюдце эклер с заварным кремом и ежевикой.

Аппетит у дочурки отменный, в отличие от моего. Сейчас мне все, что угодно, встанет поперек горла. И любимый салат с утиной печенью, и фирменная говядина россини в соусе демиглас с малиной и кремом из картофеля от нашего шефа, и даже самый обычный чай.

А виной этому так не кстати проснувшееся любопытство бывшего мужа, которое явно добавит мне много седых волос.

– Но что-то же от него осталось? Фотографии там, статуэтки, сувениры на память из стран, где он бывал?

– Ни-че-го, – это уже я вклиниваюсь в беседу, которая вытаскивает из меня последние жилы, и парирую прямой, пронизывающий насквозь взгляд Марата. – Я не привыкла хранить ненужные безделушки. Только захламляют пространство, пыль собирают.

Судя по тому, как подозрительно прищуривается Айдаров, он ни на йоту не верит ни единому моему слову. Правда, высказать свои сомнения и уличить в чем-то, не успевает. Предварительно постучавшись, в кабинет протискивается Геля – одна из горничных, убирающая преимущественно люксы для гостей.

Расторопная, немногословная, исполнительная, она вручает Динаре раскраску с трансформерами, Марату передает коробку с железной дорогой (и где только они ее достали) и молниеносно исчезает, тихонько прикрыв за собой дверь.

Ну а я пытаюсь сбежать следом за ней.

– Мне тоже пора. Обеденный перерыв затянулся.

Я торопливо отодвигаю кресло, встаю и даже делаю несколько шагов к выходу, но бывший муж оказывается быстрее. Он опережает меня, перегораживая путь, смотрит сверху вниз вкрадчиво и мучительно медленно очерчивает контур моих губ подушечкой большого пальца.

Судорога прошивает меня мгновенно. Напряжение прокатывается по телу и концентрируется внизу живота. Ощущения от его прикосновений такие острые, такие сильные, что хочется вцепиться в мужские плечи и выгнуться дугой.

– Ты испачкалась, Лия.

Голос Айдарова, объясняющий причину его поведения, такой хриплый. А я такая безвольная, что хочется или выбросить белый флаг и сдаться на милость человека, которого я не так давно проклинала, или заплакать.

Но я держусь. Царапаю щеку изнутри зубами, ощущаю металлический привкус на языке и возвращаю утраченную четкость поплывшему сознанию.

– Не надо, Марат, – выталкиваю сипло и все-таки вцепляюсь в ладони, которые любезно подставляет мне мой мучитель.

– Что не надо?

Айдаров раскладывает меня на атомы своими беспощадными стального цвета глазами, и я вновь терплю поражение. Фонтанирую правдой, которую лучше бы проглотить и которая обнажает мои больные точки.

– Рушить границы между нами не надо. Приучать заново к своему присутствию не надо. Ворошить прошлое, создавать иллюзию близости, напоминать касаниями, как это у нас было, НЕ НАДО!

В конце концов, я все-таки срываюсь на приглушенный крик, промаргиваюсь и отбрасываю в сторону руки Марата. Обхожу его по широкому полукругу, как будто боюсь, что он меня догонит, а у меня не хватит сил, чтобы остановить его напор.

С раздутыми им углями, превращающимися в самый настоящий пожар за грудиной, я удаляюсь. Хочется сказать, гордо, но на самом деле, жалко. Колени превращаются в холодец, внутренности – в трясущееся желе, а сердце тарабанит так быстро и остервенело, как будто готовится выпрыгнуть.

Айдаров пробыл в «Фаворите» всего-ничего, а я уже с лихвой накаталась на его эмоциональных качелях. От которых и тошнит, и дух захватывает, и голову кружит.

Пару часов меня никто не трогает. Я методично проверяю крыло, которое девочки подготовили к заселению важных гостей, споласкиваю горящее до сих пор лицо прохладной водой и долго держу запястья под становящимися ледяными струями.

Отпускает. Не полностью, естественно. Но пульс уже не такой сумасшедший, как был недавно, и дыхание не такое заполошное, как будто я пробежала стометровку или еще что похлеще.

Марат дает о себе знать ближе к шести. Скидывает селфи, где Динара сидит у него на коленях с игрушечным вагоном в руках и корчит рожицы, и на меня накатывает ядреная смесь из отголосков застарелой боли, рассыпавшихся пеплом надежд и прогорклых сожалений.

У этой истории нет и не может быть счастливого финала! И не надо его рисовать.

Я злюсь на себя за то, что снова начинаю мечтать о несбыточном. Злюсь на Айдарова за то, что делает меня слабой. Он же продолжает балансировать на грани, присылая невинное, на первый взгляд, сообщение.

Марат: Динара проголодалась. Минут через двадцать будем ужинать. Ты с нами?