Сюрприз с последствиями

Глава 4

Утро следующего дня началось со спорта. Несмотря на моросящий дождь, я совершил получасовую пробежку вокруг Исаакиевской площади и по набережной Мойки. Эта привычка появилась у меня еще в студенческие годы: физическая активность помогала прояснить мысли перед важными выступлениями.

Вернувшись, я обнаружил сообщение от Ксении: "Доброе утро! Буду ждать вас в лобби в 9:30. Принесу кофе". Я быстро принял душ, оделся в свой лучший деловой костюм, который Кира считала особенно удачным, и спустился в лобби.

Ксения уже ждала меня с двумя стаканчиками кофе. Сегодня она выглядела безупречно профессионально: строгий серый костюм, минималистичные украшения, деловая прическа. Только глубокий оттенок помады выдавал, что перед вами не просто эффективный сотрудник, но и женщина, внимательная к своей внешности.

- Доброе утро, - она протянула мне кофе. - Готовы покорить аудиторию?

- Как никогда, - ответил я, благодарно принимая стаканчик. - Ваша поддержка неоценима, Ксения.

По дороге к Таврическому дворцу мы еще раз прошлись по ключевым моментам предстоящего дня. Ксения составила идеальный план: кого из участников конференции стоит приоритетно встретить, с кем обменяться контактами, в каких дискуссиях поучаствовать.

К одиннадцати тридцати зал был заполнен почти полностью. Мое выступление было посвящено сложному переплетению международного и российского права в условиях санкционного режима. Тема требовала тонкого баланса между юридической точностью и дипломатичностью. За годы практики я научился читать аудиторию, чувствовать ее настроение и корректировать подачу материала так, чтобы максимально воздействовать на слушателей.

С первых минут я понял, что зал на моей стороне. Вопросы после выступления были острыми, но конструктивными, дискуссия получилась живой и полезной. Особенно заинтересованным выглядел Джеймс Хэмилтон, который дважды задавал вопросы по моему докладу.

Когда я завершил выступление, зал взорвался аплодисментами. Это не было простой вежливостью, я чувствовал искреннее признание коллег. Джеймс Хэмилтон, этот британский юридический мастодонт, чье внимание я так стремился привлечь, подошел ко мне первым после того, как модератор объявил короткий перерыв.

– Блестяще, господин Новиков, – произнес он с безупречным оксфордским акцентом, пожимая мне руку. – Редко встречаю такое элегантное соединение прагматизма и принципиальности в вопросах международного права.

– Благодарю, господин Хэмилтон, – ответил я, стараясь не выдать, насколько важна для меня его оценка. – Ваши работы были для меня источником вдохновения при подготовке этого доклада.

Его брови слегка приподнялись, он явно не ожидал, что российский адвокат так хорошо знаком с его практикой.

– Мне бы хотелось продолжить наш разговор в менее формальной обстановке, – сказал он, доставая визитную карточку. – Возможно, завтра за обедом? У меня есть некоторые соображения относительно потенциального сотрудничества наших фирм.

Это был момент, ради которого я, собственно, и приехал на эту конференцию. Перспектива сотрудничества с лондонской фирмой Хэмилтона открывала совершенно новые горизонты для моей практики.

– С удовольствием, – ответил я, протягивая ему свою карточку. – Позвольте представить вам мою помощницу, Ксению Лебедеву. Она координирует мое расписание и будет рада согласовать детали.

Ксения, которая все это время стояла чуть поодаль, моментально шагнула вперед с безукоризненной профессиональной улыбкой. Она обменялась с Хэмилтоном несколькими фразами на безупречном английском, моментально очаровав его своей компетентностью.

После ухода Хэмилтона к нам подошли еще несколько участников конференции, и следующие сорок минут я провел, отвечая на вопросы, обмениваясь контактами и принимая поздравления с успешным выступлением. Краем глаза я видел, как Ксения мастерски "фильтровала" подходящих: кого-то вежливо перенаправляла на более поздний разговор, кому-то сразу назначала встречу, для особо важных фигур создавала возможность немедленного общения со мной.

– Это триумф, Ричард Валентинович, – произнесла она, когда мы наконец нашли минуту, чтобы перевести дух. – Вы покорили их всех. Особенно Хэмилтона.

В ее глазах сияло то особое восхищение, которое появляется, когда человек становится свидетелем настоящего мастерства. Должен признать, мне было приятно видеть это выражение. Профессиональное признание – одна из самых чистых радостей, которые может испытать человек.

– Это наш общий успех, – искренне ответил я. – Ваша подготовка была безупречной.

К концу дня я испытывал то особое интеллектуальное и эмоциональное опьянение, которое бывает после исключительно удачного профессионального выступления. Этот день мог стать переломным в истории моей фирмы: количество визиток в моем кармане и предварительных договоренностей о сотрудничестве обещало существенное расширение международной практики.

– Предлагаю отметить, – сказала Ксения, когда мы возвращались в отель. Петербургский вечер встретил нас неожиданно ясным небом и длинными тенями, которые майское солнце отбрасывало на исторические фасады. – Такой успех заслуживает бокала шампанского.

Я улыбнулся, но промолчал. Часть меня хотела просто вернуться в номер, позвонить Кире и поделиться с ней новостями. Она всегда так искренне радовалась моим профессиональным победам, словно они были ее собственными. В такие моменты я особенно ясно осознавал, насколько мне повезло с женой.