Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко

Глава 8

Секрет «ледяного ящика» и разочарование Мамани

Проснулась я не от звонка будильника и не от нежных солнечных лучей, а от того, что чье-то тяжелое, прерывистое дыхание обдавало мне макушку запахом вчерашнего лука и неистового ожидания. Стоило мне разлепить веки, как я уткнулась взглядом в монументальную фигуру Мамани. Она нависала над лавкой, сжимая в одной руке засаленный молитвенник, а в другой — тяжелый кухонный нож, которым обычно пластала свинину. Глаза её горели лихорадочным блеском мелкого инвестора, который только что заложил квартиру в надежде на «крипту».

— Проснулась, ягодка! Проснулась, прынцесса моя! — прошептала она так громко, что с потолка посыпалась труха. — Пора, Марфушенька! Душа уже не на месте, всю ночь под ребрами кололо. Слышь, как гудит? Прямо зовет!

Я приподнялась на локте, чувствуя, как затекшие мышцы Марфушиного тела отзываются недовольным скрипом. В избе было непривычно чисто (вчерашний «клининг» не прошел даром), но всё равно зябко. Однако от сундука в углу исходило не просто холодное веяние, а отчетливая, мощная вибрация. Он пульсировал мягким голубоватым светом, и — клянусь своими несостоявшимися патентами на клубнику — аромат садовой земляники в горнице стоял такой, будто здесь только что открыли филиал джемового завода.

Настенька сидела у печки, сжавшись в комок. В её взгляде читался священный ужас. Для неё этот сундук был порталом в преисподнюю, не меньше.

— Маманя, уберите холодное оружие, — я зевнула, потягиваясь. — Вскрытие будем проводить цивилизованно. Настя, воды подай. Умыться надо.

— Какое умыться, доченька?! — взвыла Маманя, приплясывая у сундука. — Там же богатство! Там же жемчуга! Я уже и мешки припасла, и подпол проверила! Давай, клади руку! Ты ж у нас авторизованная... тьфу ты, допущенная!

Я неспешно поднялась. В моей голове уже крутился калькулятор. Если там золото — это хорошо, это оборотные средства. Но аромат ягод из ледяного ящика намекал на нечто куда более интересное с точки зрения агрономии.

Я подошла к сундуку. Сияние усилилось, став почти ослепительным. Морозные узоры на кованых боках начали медленно приходить в движение, складываясь в причудливые картины зимнего леса. Я ощутила странное волнение — такое бывает, когда открываешь конверт с результатами тендера, в который вложил последние деньги.

— Ну, Морозко — прошептала я. — Посмотрим, насколько ты щедрый поставщик.

Я положила ладонь на массивную крышку. Лед под пальцами мгновенно стал податливым, мягким, словно тающий воск, но не обжег, а приятно охладил кожу. Раздался мелодичный, хрустальный «дзынь», как будто в огромной люстре столкнулись тысячи подвесок. Замки щелкнули сами собой.

Крышка медленно, с достоинством откинулась назад.

Из недр сундука вырвалось плотное облако морозного пара. Оно закружилось по комнате, окутывая нас запахом июля, нагретой солнцем травы и спелых ягод. Маманя зажмурилась, вытянув руки вперед, готовая ловить посыпавшиеся бриллианты. Настя прикрыла лицо краем платка.

Когда пар рассеялся, в избе воцарилась тишина. Такая густая, что слышно было, как на печке чешется сверчок.

— Это что же… — Маманя первая открыла глаза. Её голос дрогнул и сорвался на высокий ультразвук. — Это как же это?!

Я заглянула внутрь.

В сундуке, аккуратно уложенные рядами, лежали большие, идеально ровные глыбы льда. Они не были прозрачными — они светились изнутри нежным лазурным светом. И всё. Никаких золотых монет. Никаких жемчужных ожерелий. Никаких парчовых отрезов. Только лед, пахнущий земляникой.

Маманя запустила руку внутрь, лихорадочно разбрасывая верхние глыбы. Она рылась в сундуке, как одержимая, пытаясь нащупать двойное дно.

— Обманул! — взвыла она так, что за окном с крыши съехал пласт снега. — Старый дед! Мошенник лесной! Заморозил надежды наши! На кой нам лед зимой?! У нас его за забором — завались! Морозь не хочу! Ой, погубил сиротинушек! Марфушенька, доченька, да как же это? Ты ж там приседала, ты ж там орехи грызла, а он тебе… ледышки подсунул?!

Она рухнула на лавку, закрыв лицо руками, и завыла в голос. Настенька испуганно подошла ближе, тоже заглядывая в сундук.

— Сестрица… неужто правда просто лед? — прошептала она.

А я… я стояла и улыбалась. Мой внутренний агро-директор в этот момент танцевал победную джигу. Я протянула руку и коснулась одной из глыб. Она была невероятно плотной, тяжелой и… она не таяла. Совсем. От тепла моих пальцев на поверхности не появилось ни капли воды.

— Маманя, — сказала я громко и четко. — Прекратите истерику. Вы ведете себя как некомпетентный инвестор.

— Какой инвестор?! — прорыдала мать. — Сало съели, свиней бесы забрали, а в сундуке — вода замерзшая! Мы ж теперь по миру пойдем! В кокошниках старых, да с пустым пузом!

— Это не вода, маманя. Это «Вечный лед». Магический хладагент высшей категории, — я подняла одну глыбу. Она весила килограммов пять, но в моих руках казалась почти невесомой. — Вы понимаете, что это такое? Золото мы бы проели за месяц. Наряды ваши моль бы побила. А это… это средства производства! У нас теперь есть промышленный холодильник класса А-плюс, работающий без счетов за электроэнергию!

Маманя перестала выть и подозрительно уставилась на меня.

— Чего у нас есть? Холодиль-чего?

— Камера хранения, маманя! — я почти смеялась. — Мы теперь можем хранить продукты свежими круглый год. Мы можем возить ягоды на ярмарку в марте, когда у всех остальных будет только сушеная репа! Мы можем делать ледяные десерты! Морозко не просто одарил нас — он выдал нам технологическое преимущество перед всеми конкурентами в этом царстве!

Я посмотрела на Настю. Та, кажется, начала что-то понимать.

— Так они… не растают?

— Никогда. Пока мы сами не захотим. Это магический холод. И, судя по запаху, он еще и работает как консервант.

В этот момент за окном раздался знакомый скрип снега. Я выглянула в чистое (теперь уже) стекло. По двору, насвистывая какой-то разухабистый мотивчик, шел Иван. На его шапке гордо красовалась моя красная ленточка, а в руках он держал топор, помахивая им, как игрушечным. Вид у него был такой, будто он лично спас деревню от стаи драконов, хотя всего-то и сделал, что прибил три доски к калитке.