Сжечь правду

Глава 23 (Окончательное крушение)

Окончательное крушение.

Мужской дружбы не существует, и я был живым тому доказательством, переспав с девушкой лучшего друга и наплевав на все заповеди истинной дружбы. Поэтому мне, разумеется, не стоило ждать пощады и надеяться на великодушие Мирко, которого я предал. Тем более что он, откровенно говоря, был stronzo.

Я не верю, что он любил Кьяру и страдал от того, что потерял ее, ведь сам он много раз изменял своим девушкам, и совесть никогда не подавала в нем никаких признаков жизни. Но тот факт, что наставили рога ЕМУ, был способен снести у него крышу. А если добавить, что девушка изменила с его лучшим другом, в адрес которого она к тому же рассыпалась в комплиментах и вообще, похоже, не испытывала никакого чувства вины, то Мирко тем более готов был посчитать себя справедливым мстителем.

Он незамедлительно все рассказал моей жене. Наверняка я этого, конечно, не знаю, но если иметь хоть каплю логики, то это становится совершенно очевидным фактом. Именно поэтому на следующий день я получил от Лоретты письмо, после прочтения которого я понял, что уперся ногами в самое дно моей жизни, что дно илистое, а мои ноги увязают в нем, и нет никаких шансов оттолкнуться и всплыть к поверхности.

«Ты – bastardo» – так поприветствовала меня в письме моя жена. В общем-то, я не мог не согласиться.

«Можешь не волноваться о том, что я вернусь к тебе. Я ни за что не переступлю больше порог твоего грязного дома.

Ты низко предал меня, убил нашу любовь, нарушив все клятвы, которые давал мне перед святым отцом. Ты не знаешь, что такое любовь, и у тебя нет элементарного уважения к этому чувству.

Я глубоко сожалею о том, что ты попался на моем жизненном пути, и я поверила тебе. Теперь ты сломал мне жизнь. Ты заставил меня вынашивать твоего ребенка ради того, чтобы, пока я восстанавливаюсь после тяжелейших родов и работаю в поте лица, ты кувыркался в нашей постели с какой-то mignotta[1].

Больше ты меня не увидишь. По всем вопросам ты можешь обращаться к моему адвокату. Сегодня она начнет бракоразводный процесс. Надеюсь, она завершит его в максимально сжатые сроки, потому что я больше не хочу иметь ничего общего с таким  pezzo di merda[2], как ты.

Прощай.»

Ну вот и все. Моя жизнь разрушилась до основания. У меня больше нет жены. У меня больше нет лучшего друга. У меня больше даже нет чести, потому что предатели ее не имеют. У меня больше нет ничего...

Конечно, теперь я мог бы возрадоваться и завязать отношения с Кьярой. Но я не мог. Она просила не искать ее больше, потому что ей не нужна любовь, зависящая от обстоятельств.

Ну что ж, теперь я пополнил ряды типичных итальянских мужей, которые ходят играть в calcetto, хотя на самом деле даже не знают, как правильно бить по мячу. А потом жена вдруг обнаруживает, что «calcetto» – это второе имя какой-нибудь Анны или Луизы. Да, теперь я стал самым обычным ничтожеством, pezzo di merda, как справедливо назвала меня Лоретта, и не стоило даже пытаться искать мне оправдание.

Мысль, что я изменил, потому что любил, впервые в жизни по-настоящему любил, даже не приходила мне в голову. Точнее она пыталась робко постучаться в мое сознание, но его дверь я собственноручно запер на засов самобичеванием, поэтому на стук никто не открывал.

Стук стал настойчивей.

Я вздрогнул и понял, что в дверь моей спальни в самом деле стучат. Это был Стефано, который почему-то в свой субботний выходной день пришел пообедать в моей компании. Кстати, как оказалось, он живет в десяти минутах ходьбы от моего дома.

– Флавио, Клио уснула, я положу ее в кроватку?

Oddio! Я совсем забыл, что мой коллега остался с моей дочерью в гостиной перед тем, как я отправился в спальню за одним документом. Пока я искал папку, пришло сообщение о доставленном письме моей жены.

Oddio! Но ведь у нас есть дочь! Теперь Лоретта заберет у меня Клио, которую я люблю больше жизни! И Клио – четвертый человек, которого я предал. Я разрушил ей жизнь, теперь у нее нет нормальной счастливой семьи, а значит, она уже никогда не станет самым счастливым ребенком на свете. Напротив, я расписался в ее ненависти к мужскому населению нашей планеты.

Cazzo.

– Флавио, ты в порядке? – с тревогой в голосе спросил Стефано, переложив Клио в кроватку. – Ты какой-то бледный.

– Я не бледный. Я предатель.

– Ты… хорошо себя чувствуешь? – с опаской посмотрел на меня мой коллега.

– Вряд ли.

– Что случилось?!

– Моя жена… Лоретта…

– Что с ней? – испуганно воззрился на меня Стефано.

– Она подала на развод.

– Что?! У нее что, гормональный взрыв после родов?

– Это у меня гормональный взрыв после родов.

– В каком смысле? – Стеф смотрел на меня так, словно я прямо на его глазах превращался в пациента психиатрической лечебницы.

– Я предал ее, предал моего лучшего друга…

– Предал… Это в смысле – изменил?

– Именно. Теперь я пополнил ряды самых ничтожных представителей мужского пола.

– Впервые вижу такую самокритичность, – покачал головой Стефано.

– А что ты хочешь? Чтобы я сказал, что мы всего лишь разок переспали, ничего серьезного?

Стефано рассмеялся.

– Нет, Стеф, – продолжил я. – Я эталон bastardo, который разрушил жизнь жены, лишил дочь семьи...