Сзп: дело орка на выданье

0

Этот день стал самым волнительным в моей жизни. Я так не нервничал, даже когда узнал правду о себе и о своем «наследстве». Да, что там о наследстве, даже когда ко мне ввалились эти странные люди в забавных костюмах и выдернули меня из-за станка, а затем объявили, что я, видите ли, у них в команде теперь состою. Я тогда сразу сказал, что выряжаться как клоун не буду, пусть идут, прогуляются со своим дресс-кодом.

Единственное, что отвлекает от нервного мандража - это воспоминания забавных случаев из жизни, покусывание костяшек пальцев (мало меня наставница по рукам в свое время лупила) и треск светильников над головой.

Не смотря на ярко светящее солнце за окном храма, внутри всегда царит полумрак, нуждающийся в особом, мягкой освещении. Вот и палят где свечи, а где и силу магическую для поддержания нужного антуража.

Комната ожидания размером пять шагов на семь, щедро уставленная зеркалами и мягкими скамьями уже успела набить оскомину.

Вот скажет мне, сколько можно прихорашиваться?

 Кажется, в ожидании я сгрызу себе все руки по локоть.

Чадящие свечи (видимо денег не хватает на светильники магические) знатно пропитали воздух свербящим нос запахом не то каких-то трав, подмешиваемых в религиозные свечи, не то дешевого воска. Еще несколько минут и у меня разболится голова. Хорош буду с головной то болью. Главное слова клятвы не перепутать, а то позора не миновать.

На всякий случай повторю слова клятвы еще раз, не прекращая мерить комнату шагами.

Интересно, а где находится вторая комната ожидания? И отличается ли она от моей?

Минуты через три моего планомерного схождения с ума, а если верить внутренним ощущениям, то прошла целая вечность, узкая дверь в комнату отварилась, и на пороге показался один из служащих храма, облаченный в желтую хламиду.

- Пора. – бросил он и сложив руки на внушительном пузе, развернулся, видимо для того, чтобы проводить меня по катакомбам храма к алтарю.

Главный зал, тот который с алтарем, я уже видел и не раз. С самого детства наставницы таскали всех свои подопечных по любому поводу, а иногда и без него в храм Единого. И им было далеко неважно, кого они ведут в этот храм, орчонка ли, сильфенка ли, главное, что приют был организован приверженцами Единого.

Мрачный, холодный зал, своды которого теряются в темноте, удивительным образом вмещает в себя множество светящихся мозаик, составленных из цветного стекла и зависших в воздухе. На каждой мозаике изображен какой-нибудь эпизод из «Великих деяний Единого» - книга, которую я сжег, как только покинул стены приюта. Больно надоели своими ежевечерними чтениями не такой уж и толстой книжонки, чье содержание я выучил в первый год своей жизни там.

Алтарь – монолитный кусок светящегося золота (а им вечно пожертвований мало) изрезанного священными символами также светится мягким светом.

Уж не знаю, что за фокусы и какая магия применена, но не верю я в божественное присутствие в куске золота в каждом из храмов еще и беспрерывно.

Доведя меня до левой стороны алтаря, пузатый храмовник велел остановиться и направился на выход из зала.

Думая, что я остался один, вновь принялся грызть костяшки пальцев, в тщетной попытке унять свое волнение.

- Не переживайте так, Единый обязательно одобрит союз. – раздался голос из полумрака, царящего далеко за алтарем.

Я лишь кивнул головой машинально, хорошо хоть дрожь удивления удалось подавить.

А кто бы на моем месте не удивился, когда с тобой говорит не пойми кто, прячущийся в зале, наполненном мраком.

Едва стихли шаркающие шаги пузатого, как для меня вновь полились минуты нервного ожидания.

Минуты, размазываясь по моему мироощущению, плавно превращались в часы, о чем свидетельствовали гудящие ноги. Когда я был готов, наплевав на правила нахождения в храме, сесть прямо на пол, в зал вернулся пузатый. Что настораживает, вернулся он один.

Пока храмовник подошел ко мне, я трижды успел повторить клятву в уме, все еще опасаясь, что собьюсь в самый ответственный момент.

- А почему ты один? – спросил все тот же голос, обладатель которого предпочитал прятаться в тени.

- Вот! – запыхавшись, торжественно протянул мне клочок криво оторванной бумаги пузатый и поспешил куда-то за алтарь.

Клочок, на поверку оказался запиской, криво выдранной из книги о «Великих деяниях Единого», где слова книги чередовались с наспех выведенными каракулями, так хорошо мне знакомого почерка.

«Как ты мог?! Ты не сообщил мне о такой важной вещи, как твое проклятье! Шаманизм орочий? Серьезно?! Полуорк?! Да я никогда за тебя не выйду! Да никто никогда не выйдет!».

Дрянная книга в очередной раз испортила мне настроение.