Та, что забрала всё

Пролог

"Пролог."

Есть на земле места, которые помнят...

Старый утёс над рекой помнил многое: как годы назад здесь стояли двое — мужчина и женщина. И ветер развеял клятву: «Я буду любить тебя вечно»; как та же женщина, но уже с лицом на десять лет старше и с глазами, в которых погас свет, стояла здесь одна, смотрела в тёмную воду и шептала — то ли молитву, то ли проклятие. Но лучше всего утёс запомнил день, когда две женщины, две сестры, стояли на самом краю обрыва. Ветер путал слова, рвал волосы, уносил голоса в пустоту. Со стороны казалось — подруги вышли полюбоваться закатом. Утёс чувствовал: грядёт беда. Так пахнет гроза до первого удара — когда небо ещё ясное, а воздух уже звенит.

Одна из них говорила долго, с наслаждением, будто вонзала нож и медленно проворачивала. Другая — слушала, а потом закричала — так, что птицы сорвались с веток и улетели прочь.

Никто не видел, что случилось потом. Только утёс. Только он знал, кто упал, а кто остался наверху. Только он видел, как от жестокого удара сорвалась в пропасть хрупкая фигура.

Или не удар, а попытка удержать? Как знать. Правда — странная вещь. Она есть, пока есть те, кто готов её рассказать. А когда свидетелей не остаётся, правда превращается в слух, в тень, в кошмар, который снится по ночам тем, кто выжил.

Впрочем, я забегаю вперёд...

Всё началось не на утёсе. Задолго до этого. В маленьком городке, где жила семья, которая очень хотела детей.

*****

Анна и Сергей Коваленковы прожили вместе двенадцать лет, когда врачи произнесли то, чего они боялись больше всего:" Ничего нельзя сделать. Вы бесплодны".

Убитая горем женщина проплакала всю первую неделю, а потом — осунувшаяся, с сухими глазами, в которых не осталось слёз, — сказала мужу:

— Давай возьмём ребёнка. Из приюта.

Сергей согласился не сразу. Он был из тех, кто верит в кровь, род, фамилию. «Чужого не полюблю», — думал он. Но смотрел на жену, которая таяла с каждым днём, и сдался.

В приют они поехали в субботу, рано утром. Анна надела лучшее платье, Сергей — галстук, который доставал из шкафа раз в год. Будующие родители волновались так, словно шли на первое свидание.

Девочка сидела в углу общей комнаты. Не играла с другими детьми, не тянулась к воспитателям. Просто смотрела в окно. Худенькая, тёмные волосы заплетены в две тугие косички — и глаза, слишком взрослые для её двух лет.

Сергей потом скажет жене: «Она посмотрела на меня — и я пропал». Так оно и было. Малышка подняла глаза, встретилась с ним взглядом и вдруг улыбнулась. Робко, неуверенно, будто спрашивая разрешения.

Её звали Алиса.

— Красивое имя, — Анна присела перед ней на корточки. — Хочешь поехать с нами домой?

Алиса не ответила. Просто взяла женщину за руку и не отпускала до тех пор, пока перед ней не открыли дверь в её комнату.

*****

Первые год был похож на сказку. Анна расцвела — наконец она стала матерью. Сергей, сам того не замечая, расправил плечи, перестал задерживаться на работе. Ему нравилось возвращаться домой, потому что теперь его ждали. Алиса выбегала в прихожую, едва заслышав звук ключа в замке, и бросалась к нему: «Папа пришёл!»

Они одевали её как куколку. Анна, лишённая радости материнства столько лет, отрывалась по полной: платья с оборками, банты, лаковые туфельки. По утрам заплетала Алисе косы, вплетала ленты в цвет платья. Соседки качали головами: «Балуете девчонку». Но новоиспечённые родители только улыбались в ответ. Они слишком долго ждали, чтобы теперь считать деньги на кружевах.

Алиса купалась в этом счастье, как в тёплой воде. Она была благодарной девочкой — обнимала, целовала, шептала на ухо: «Я тебя люблю, мамочка». Анна плакала от этих слов каждый раз. Ей казалось, что Бог наконец услышал её.

А потом случилось то, чего никто не ждал: Анна забеременела. Врачи разводили руками и говорили что-то про «один шанс на миллион». Чудо, не иначе. Сергей, узнав новость, сел на стул и долго молчал, а потом заплакал — впервые за много лет.

Алисе тогда было три. Она не поняла, почему мама плачет, а папа смеётся сквозь слёзы. Ей объяснили: у тебя будет братик или сестричка. Она обрадовалась — искренне, по-детски.

*****

Катя родилась в апреле, когда зацвели яблони...

Анна принесла её из роддома — маленькую, завёрнутую в белый конверт с розовым бантом — и положила в кроватку, которую Сергей собственноручно сколотил месяцем ранее. Алиса стояла рядом, привстав на цыпочки, и смотрела на крошечное личико.

— Какая красивая, — прошептала она.

— Ты теперь старшая сестра, — в голосе Анны звенела гордость. — Будешь мне помогать?

Алиса кивнула. Ей и в голову не пришло отказаться.

Первые месяцы она действительно помогала. Подавала пелёнки, качала кроватку, пела колыбельные. Анна умилялась: «Золотой ребёнок, а не девочка». Но время шло. Катя росла — и между ними разрасталось что-то, чему у Алисы не было названия. Сначала исчезли утренние заплетания кос. Анна теперь спешила к Кате — покормить, перепеленать, укачать. Алиса стала причёсываться сама. Получалось плохо, но мама не замечала. Потом — новые платья. «Тебе и так есть что носить, — говорила Анна, не поднимая глаз от Кати. — Вот подрастёшь немного, тогда купим». Алиса кивала. Она понимала: сестричка маленькая, ей нужнее.