Та еще злючка

Властные брюнеты с хищным изгибом сексуальных губ и среда их обитания.

- Не торопись, малышка.

Высокий черноволосый мужчина с хищным изгибом сексуальных губ придержал за руку испуганную девушку, рывком развернул к себе и впечатал ее в свою широкую мощную грудь.

- Что вам надо? – с отчаянием спросила она, пытаясь вырваться, но безрезультатно. Жесткие татуированные пальцы сомкнулись на хрупком запястье, словно оковы.

- Тебя, крошка. Твой папаша мне должен.

Мужчина смотрел хищно, в его дьявольских глазах загорелось предвкушение удовольствия, а дыхание стало частым и глубоким.

- Нет! – она опять отчаянно дернулась, уже со слезами изучая надменное лицо своего мучителя, - нет! Он не мог, не мог, не мог…

Последнее слово ей не удалось договорить. Мужчина наклонился и впился в ее губы властным поцелуем. Ноги девушки подкосились, и она…

ЭТО ЧТО ТАКОЕ???

Это я что такое сейчас прочитала?

Я , не веря, перечитываю абзац книги, которую, похоже, читает Натусик.

Нет, все на месте.

Властный брюнет с хищным изгибом сексуальных губ. Невысокая нежная героиня. Страстная сцена первого поцелуя.

А, да, и сумасшествие моей племяшки, читающей романы о любви вместо книг по повышению квалификации, тоже. На месте.

Я откладываю планшет с книгой.

- Натик, - надо этот момент сразу прояснить, потому что, если ее опять лишат надбавок и понизят коэффициент, я не собираюсь свободной жилеткой выступать. У меня своих дел по горло. – А иди сюда?

- Ну чего ты, подождать не можешь? – ворчит племяшка, неся из кухни поднос с чаем и печеньками, - можно подумать, голодная…

- Да нет… - я задумчиво изучаю ее невинную физиономию, - не голодная… Поела в обед. Сегодня были макароны с сосисками.

- Фу, гадость, - кривится Натик, - как ты можешь это есть?

- На мой оклад не разгуляешься, сама понимаешь, так что макароны с сосиской – это вкусно.

- Давно говорила, бросай свою шарагу, пошли к нам. Нервов меньше.

Она ставит поднос на стол, потом замечает горящий экран планшета и краснеет. Густо так, словно ей двенадцать, и мама застала ее за чтением порно-романа.

- Кто бы про нервы… - бормочу я, не сводя с нее пристального взгляда.

Это мой профессиональный прием, очень помогает, когда требуется, чтоб все замолчали и дали мне уже спокойно работать. Ну и, обычно, как раз с таким взглядом хорошо беседы проводить с учениками и их бесноватыми родителями.

- Ну и что тут такого? – Натик вызывающе трясет блеклой гривой, - мне нравится! Не все же классику читать твою заумную.

- Она – не заумная! – отрезаю я, но не позволяю увлечь себя любимым коньком, нет уж! – А ты – можешь читать все, что тебе захочется! Но , помнится, у тебя квалификационные тренинги скоро?

- Я там все знаю! – Натик гордо задирает подбородок, - а книги – отвлекают, дают голове немного отдохнуть. И вообще, хоть в книгах про любовь нормальную почитаю, раз в жизни не получается!

Она садится и ,отвернувшись от меня, смотрит в окно.

Господи, прямо классическая сцена!

- Нат… - я присаживаюсь на диван рядом с племяшкой, обнимаю, - ну ты чего? Ну какие твои годы? Еще встретишь хорошего парня, полюбишь.

Она молчит, скорбно поджав губы.

Ей двадцать пять, у нас разница в три года , и я на правах старшей, умудренной опытом родственницы могу давать умные советы.

И контролировать , что читает ребенок на досуге.

Но сейчас я понимаю, что у нее и без того плохое настроение, а тут еще и я приперлась, и решаю не грузить дополнительно нотациями.

Кладу голову на плечо, прижимаюсь и добавляю заговорщицки:

- И у него обязательно будут темные волосы и хищный изгиб сексуальных губ…

- Зараза ты, Верка! – племяшка не выдерживает нужного для драмы пафоса, прыскает по-девчоночьи и неожиданно валит меня на диван, щекоча, - прочитала все же!

- Ну конечно, а ты как думала? И вот как мне теперь про это забыть?

Отсмеявшись, мы пьем чай, едим бутерброды и печеньки, Натик рассказывает, что нового у нее на работе ( ничего), я рассказываю, что у меня нового ( ничего). Про всякие там романтические истории, которые, по-хорошему, должны бы намечаться, бурлить или уже входить в мирное русло у довольно-таки молодых женщин( хотя мы искренне считаем, что уже не очень молодые), не говорим. Не потому что скрываем, а потому что нечего говорить.

Нет ни у меня, ни у Натика никаких романтических историй.

У меня уже год, да и ту, последнюю историю романтической можно назвать с огромной натяжкой.

А у Натика вообще не случалось.

И это с каждым годом угнетает племяшку все больше и больше.

Я, как могу, когда могу, грусть-тоску развеиваю, но у меня времени особо нет. Да и у Натика тоже не вагон.

Племяшка работает менеджером по сопровождению оптовых продаж в одной крупной компании, занимающейся производством и продажей одежды.

И, так как это сопровождение, то несложно догадаться, что сидит она целыми днями в офисе безвылазно, бесконечно ломая глаза над сводками, графиками, подсортировками и прочими замечательными и , главное, безумно интересными вещами. В офисе их , таких вот сопроводителей, еще трое, а помимо них сидят бухгалтера и финансисты. Все женщины, естественно.

Из мужчин – водитель и начальник отдела.

Водитель – толстопузый дядька пенсионного возраста, а начальник отдела – глубоко женатый на дочери генерального директора их компании мужчина.

Так что даже служебный роман не заведешь.

Натик скачет из дома на работу, с работы – домой. И на этом - все.

Из друзей у нее только я, так что даже не выйти никуда в клуб. Не с кем.

Не потому что я против, нет! Просто потому что мне некогда.

Я работаю в школе.

Учитель русского языка и литературы в среднем звене, а это самая веселая категория школьников, кто угодно подтвердит.

Кроме этого меня осчастливили классным руководством, чтоб не скучала, а еще внеклассной деятельностью, веду кружок по углубленному изучению мировой художественной культуры.