Та еще злючка

Властные брюнеты с хищным изгибом сексуальных губ и их несусветная наглость.

Так, ну это наглость, конечно, несусветная, вот что я вам скажу!

Нахально клеиться к моей племяшке, потом ко мне, потом идти на свидание с ней, названивать мне, обнадежить ее следующим свиданием с возможными последствиями и… И явиться сюда! 

Прямо в школу!

В храм, мать его, знаний! 

Ну вот как тут остаться равнодушной и цивилизованной?

Как тут не вспылить?

Как не вспомнить русскую обсценную лексику?

Я крепче сжимаю в пальцах красную ручку, показательно спокойно поднимаю взгляд. 

- Здравствуйте. Слушаю вас? 

Его немного стопорит, и выражение лица уже не такое наглое и до безобразия довольное. 

И от этого мне становится лучше. Иррационально. Неправильно. 

Ты должна быть спокойна , Вера. 

Ты – профессионал. Педагог. Невозмутимость и спокойствие – твои лучшие качества. 

- Эээ…

Он , едва заметно помедлив, все же проходит и садится прямо передо мной за парту. 

С любопытством оглядывается. 

- Веришь, никогда на первой парте не сидел, все время на камчатке…

- Верю, - сухо перебиваю его, - но все еще не понимаю, чем обязана?

- Ну, трубки ты не берешь, на смс не отвечаешь, вот я и зашел проверить, все ли у тебя хорошо? – он улыбается настолько непрошибаемо и дружелюбно, что невольно тянет улыбнуться в ответ. Клянусь, губы сами разъезжаются! 

И из-за такой глупой реакции я злюсь еще сильнее. На него, конечно же. Потому что , ну как можно быть настолько неуязвимым? Настолько бессовестным? Настолько…

- У меня все хорошо, спасибо, - терплю я, призвав всю свою учительскую выдержку, - просто занята. 

- Вот как… - он наклоняется вперед, кладет локти на парту. Я смотрю, как кожаная куртка обрисовывает мощные мускулы , как тяжело и спокойно бьется жилка на шее, как лучатся морщинки в уголках глаз. Как язык быстро скользит по нижней губе… 

Черт! Вера! 

- А когда освободишься? 

Его голос становится чуть ниже. Вроде совсем немного, но это ощущается уже чем-то интимным. 
Проклятый бабник! 

И мне нужен секс. Определенно. Ужасная реакция на совершенно неподходящего мужчину!

- Не скоро. 

И тут он усмехается. Совершенно по-дьявольски. Порочно и жестко даже. Меня словно в живот бьет теплой волной, разливается по телу-предателю, заставляя дышать тяжелее. 

И я решаю прекращать это все. Окончательно и бесповоротно. 

- Послушайте, я сразу говорила, что мне неинтересно ваше… Предложение. И озвучивала причины, в этом самом кабинете, если помните. Ничего не изменилось с тех пор. 

- Да? – он продолжает улыбаться, только взгляд тяжелеет, - а мне казалось, вчера ты была не против. 

- Это была ошибка. Я не собираюсь с вами встречаться. Не собираюсь тратить время на такого… 

- Какого?

- Самоуверенного, нахального бабника! Уверена, что вчера у вас было, с кем провести вечер. И уверена, что сегодня вы тоже не останетесь без компании. 

Он молчит, продолжая усмехаться. 

Разглядывает меня, прищурившись, как диковинку какую-то. 

- То есть, нет? 

- Нет.

- Потому что бабник? Или потому что жених?

- И то, и другое. 

- Вчера тебе это не мешало. 

- Мешало. 

- Слушай, - он неожиданно встает из-за парты, обходит стол и поднимает меня за плечи со стула. Это происходит настолько неожиданно, что я только ахнуть успеваю. Стул позади со стуком заваливается на спинку, но я этого даже не слышу. 

Ощущаю его горячие ладони сквозь ткань блузки, смотрю, запрокинув голову, в его очень даже серьезные глаза, в которых сейчас и тени обычного шутовского наплыва нет, и не знаю, как среагировать. Цепенею просто. 

А он , помедлив полсекунды, продолжает:

- Ну, может, хватит? Ты же понимаешь, что понравилась мне? И я тебе понравился, я не дурак, вижу. Чего ломаться? 

« Вы – привлекательны, я – чертовски привлекателен… Так чего нам время терять? Интересно, а с Натиком он так же?..»

Эти мысли проносятся в моей голове, пробиваются сквозь морок и сразу наводят ясность на небосклоне. 

- Отпустите немедленно! 

Я шиплю сквозь зубы, не пробуя вырваться. Потому что бессмысленно. Он в любом случае сильнее, начать сейчас сопротивляться – спровоцировать его… Бог знает, на что. 

Не сказать, что я прямо опасаюсь его противоправных действий. Нет. Я, скорее, себя опасаюсь. 
Что дрогну. 

А он почувствует. И среагирует, так, как мне бы хоте… То есть, НЕ хотелось!

Он держит. Смотрит на меня с недоверием и тяжестью. Так, словно ему никогда женщины не отказывали! 

Ну, может и не отказывали. 

Все бывает впервые, не так ли?

- Отпустите! – я говорю твердо, смотрю яростно и зло. 

И он подчиняется. 

Убирает руки, отходит в сторону. 

- Я никогда в жизни не буду встречаться с таким, как вы! Запомните это. И прекратите мне звонить. И писать. 

Он явно хочет что-то ответить… И совсем не доброе. Взгляд его острый об этом говорит. 

Но берет себя в руки и меняется буквально с одну секунду, опять превращаясь в шута и балагура. 

- Ну ладно-ладно… Нет, так нет. Не кипятись, злючка.

Разворачивается и выходит из кабинета. 

А я , на автомате нашариваю упавший стул, поднимаю и без сил валюсь на него. Унимаю бешено бьющееся сердце. Мне кажется, что он меня чуть было не поцеловал… Интересно, как он целуется? Грубо? Нежно? По-собственнически? Или… 

Вера! Не о том думаешь! Не о том! Тетради, Вера. Тет-ра-ди.