Та, кого жгут

Глава 1. Холодный камень

Мне снился странный сон.

Я стояла где-то под потолком и смотрела вниз. Как бывает иногда - видишь себя со стороны, знаешь что спишь, но проснуться не можешь. Только это была не я.

Девушка лежала на камне.

Алтарь - я поняла сразу, не знаю откуда. Тёмный, холодный, отполированный до блеска тысячами рук. Вокруг стояли люди в серых балахонах с капюшонами до самых глаз. Качались. Пели что-то монотонное, без слов, один и тот же низкий звук по кругу. Факелы по стенам давали рыжий неровный свет. Дым тянулся к своду - высокому, каменному, уходящему в темноту.

Запах я почувствовала даже во сне. Горелое. Кровь. Что-то сладковатое поверх - благовония наверное, чтобы заглушить. Не заглушали.

Я смотрела на девушку и думала - профессиональная деформация не отпускает даже в снах.

Порезы на запястьях. Ритуальные - аккуратные, параллельные, не глубокие. Не убить сразу. Пустить кровь медленно, дать уйти постепенно. Кто-то знал что делал. Ссадина на виске - свежая, тёмная. Упала или ударили до того как положили. Скорее ударили. Она не сопротивлялась - значит потеряла сознание раньше. Может это и было милосердием. Единственным.

Платье на ней было белое. Теперь не совсем.

Она была красивая.

Я не собиралась этого замечать - а всё равно заметила. Лет двадцать, не больше. Тёмные волосы рассыпались по камню как веер. Лицо тонкое, правильное - такое что в другой жизни, в другом месте, люди оборачивались бы на улице. Длинные ресницы. Бледная кожа - от потери крови или от природы, уже не разберёшь.

Умирала тихо. Уже почти ушла.

Пение стало громче.

Один из балахонов вышел вперёд. Высокий, держится прямо - главный, сразу понятно. Поднял руки. Остальные замолчали разом, как обрезало. Тишина навалилась плотная, живая.

Он заговорил. Я не понимала слов - чужой язык, незнакомый, твёрдые согласные и долгие гласные. Но интонацию понимала. Приговор. Торжественный, окончательный, без сомнений. Эти люди были уверены в том что делали. Это было хуже всего.

Я думала - сейчас проснусь. Вот сейчас.

Не просыпалась.

Главный опустил руки. Кто-то из балахонов подал ему чашу. Он наклонился над девушкой - медленно, без спешки - и что-то сделал. Я не видела что. Не хотела видеть.

Пение возобновилось. Тише теперь. Почти ласково.

Девушка на камне не двигалась.

И тут меня дёрнули.

Резко, без предупреждения - как когда выдёргивают пробку из бутылки. Изнутри. Или снаружи. Я не поняла откуда. Просто что-то схватило меня за что-то чего у меня нет - не за руку, не за плечо, за что-то глубже - и потянуло вниз.

Я успела подумать - вот и всё, Соня.

И упала в неё.

---

Первое - холод.

Камень под спиной. Настоящий, физический, твёрдый так что кости чувствуют каждую неровность. Не сон. Совсем не сон.

Второе - боль.

Запястья горели. Тупо, пульсирующе, в такт сердцу. Моему теперь сердцу. Голова гудела - там где ссадина на виске. Я знала что это ссадина потому что только что видела её сверху.

Третье - пение.

Всё ещё шло. Значит не заметили.

Я лежала и не двигалась. Дышала - осторожно, неглубоко, чтобы грудь не поднималась заметно. Тридцать лет в хирургии учат контролировать себя в панике. Это не паника. Это нештатная ситуация. Разберёмся.

Открыла глаза на долю секунды - и закрыла.

Свод. Факелы. Дым. Балахоны спиной ко мне - стоят полукругом, качаются, поют. Главный впереди, лицом к ним. Не ко мне.

Хорошо.

Я пошевелила пальцами. Слушались. Тонкие, молодые, с засохшей кровью на коже. Не мои пальцы. Совсем не мои - у меня были широкие ладони хирурга, привычные к инструменту, с короткими ногтями. А эти - узкие, длинные, изящные.

Медленно, очень медленно, повернула голову.

Алтарь был приподнят - ступени уходили вниз в темноту. Слева от меня горел факел в кольце на стене. Справа - проход. Узкий, тёмный, между двумя колоннами. Куда ведёт - не знаю. Но там не было балахонов.

Я, Софья Николаевна Громова, пятидесяти лет, хирург второй категории, мать взрослой дочери и бабушка двух внуков - лежала на жертвенном камне в теле девушки которую только что убивали. С порезанными запястьями. В чужом мире. Без документов, без телефона, без малейшего понятия что происходит.

Ничего. Бывало хуже.

Не бывало. Но говорить себе так иногда помогает.

Пение стало чуть громче - новый куплет или что там у них. Я воспользовалась моментом. Начала сползать с камня - медленно, миллиметр за миллиметром, контролируя каждое движение. Тело слушалось лучше чем я ожидала. Молодое тело слушается иначе чем привыкла - легче, отзывчивее, мышцы реагируют быстро. Непривычно.

Ноги нашли ступени. Я сползла ниже, ниже - и встала. Колени не дрожали. Хорошо.

Сделала шаг к проходу.

Пение не прервалось.

Ещё шаг. Ещё.

Темнота прохода приняла меня как воду - тихо, без всплеска. Я прислонилась спиной к холодной стене и замерла. Сердце колотилось - чужое сердце, молодое, сильное, билось как бешеное. Я мысленно сказала ему - тихо. Потом разберёмся кто из нас тут хозяйка.

Из зала доносилось пение.

Потом - тишина.

Потом - голос главного. Резкий, недовольный. Вопрос. Ещё вопрос. Потом что-то похожее на команду.

Я не стала ждать что будет дальше.

Развернулась и пошла в темноту.