Та, которую он не должен был захотеть.

Глава 1. Дом в котором стало слишком тихо

После смерти бабушки дом не стал пустым.

Он стал чужим.

Вики заметила это не сразу. Сначала были счета, бессонные ночи, звонки из больницы, потом похороны, липкие объятия соседок, запах дешёвых лилий и фразы вроде она теперь в лучшем месте, от которых хотелось кого-нибудь ударить. Потом — работа без выходных, бесконечные подносы, разлитое пиво, чаевые мелочью и тупое, вязкое желание не думать вообще ни о чём.

А потом однажды ночью она вошла в кухню, щёлкнула выключателем и поняла: тишина в доме изменилась.

Раньше в ней было что-то живое. Скрип старых половиц, шёпот телевизора из комнаты бабушки, звон ложки о кружку, кашель, шаги, дыхание. Теперь тишина будто лежала на мебели тонким слоем пыли и смотрела в ответ.

Вики поставила на стол пакет с продуктами и медленно выдохнула.

— Ну и что ты уставилась? — бросила она в темноту.

Темнота, как и всегда, промолчала.

С кухни тянуло холодом. Холодильник гудел так, словно тоже устал от этой жизни.

Она сняла куртку, бросила её на стул и потерла шею. После смены в «Ночных огнях» всё тело ломило. Лодыжки ныли. Пальцы пахли лимоном, алкоголем и чужими деньгами. В голове стоял гул голосов, а под глазами залегли тени такой глубины, что можно было прятать в них чужие секреты.

На часах было 02:17.

Нины дома не было.

Ничего нового.

Вики открыла холодильник, уставилась на полупустую полку и захлопнула дверцу. Есть не хотелось. Хотелось лечь лицом вниз и не вставать до следующего века.

Но вместо этого она подошла к окну.

И увидела машину.

Чёрную. Дорогую. Чужую.

Такие машины не заезжали на их улицу случайно.

Она нахмурилась, прищурилась, но из-за занавески и тусклого фонаря было видно только длинный блеск капота и тёмный силуэт за рулём.

Через секунду пассажирская дверь открылась.

Из машины вышла Нина.

Даже в полутьме Вики узнала бы сестру по походке — лёгкой, будто земля специально делалась мягче под её каблуками. Светлые волосы блеснули под фонарём. Нина наклонилась к окну машины, сказала что-то водителю и засмеялась.

Этот смех Вики знала тоже.

Так Нина смеялась только рядом с мужчинами, которые уже считали себя победителями.

Дверца закрылась. Машина тронулась с места и бесшумно скользнула прочь.

Нина поднялась на крыльцо, всё ещё улыбаясь, и только вставила ключ в замок, как дверь распахнулась изнутри.

— Миленько, — сказала Вики, скрестив руки на груди. — Особенно часть, где ты возвращаешься домой среди ночи с таким лицом, будто только что подписала контракт с дьяволом.

Нина, не вздрогнув, вошла в дом.

— Боже, Вики, ты можешь хотя бы иногда не звучать как раздражённая учительница из дешёвого сериала?

— А ты можешь хотя бы иногда не вести себя так, будто твой мозг снимает квартиру где-то очень далеко от тела?

Нина закатила глаза и бросила сумку на тумбу.

— У меня была встреча.

— В два ночи?

— Представь себе, взрослые люди иногда не отчитываются перед старшими сёстрами.

Вики захлопнула дверь чуть сильнее, чем собиралась.

— Взрослые люди, — процедила она, — не садятся в машины к незнакомцам.

— Он не незнакомец.

— Конечно. Это всегда говорится тоном, после которого обычно вызывают полицию.

Нина тяжело вздохнула, снимая пальто.

— Ты невозможна.

— А ты беспечная дура.

Нина резко вскинула голову.

Мгновение — и воздух между ними натянулся, как проволока.

Они умели ссориться почти без разгона. Слишком много лет практики.

— Ты просто не выносишь, — тихо сказала Нина, — что кому-то со мной интересно.

Вики коротко усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья.

— Нет, Нина. Я не выношу, когда ты ведёшь себя так, будто внимание — это то же самое, что безопасность.

— Не делай вид, что заботишься. Тебе просто нужно чувствовать, что ты главная.

Вот оно.

Старое. Больное. Привычное.

Вики отвернулась, подошла к кухонному столу и взяла стакан, только чтобы занять руки.

— Кто он?

— Какая тебе разница?

— Такая, что это мой дом тоже.

— О, правда? — Нина издала сухой смешок. — Иногда мне кажется, ты хотела бы, чтобы я всё ещё была маленькой и сидела тихо в углу, пока ты героически всех спасаешь.

Вики медленно поставила стакан обратно.

— Если бы ты хоть раз в жизни поняла, сколько стоило это «героически», ты бы, может, научилась закрывать рот вовремя.

Нина замолчала.

Удар попал точно.

Лицо у неё стало жёстче, красивее и холоднее — как у женщин на рекламных плакатах, которым не больно, даже если их режут по живому.

— Его зовут Калеб, — сказала она наконец. — И он, в отличие от некоторых, умеет разговаривать со мной так, будто я не проблема, которую надо решать.

Вики подняла взгляд.

— Калеб кто?

Нина улыбнулась странно, медленно, почти вызывающе.

— Вампир.

В кухне стало тихо.

Слишком тихо.

Вики смотрела на сестру несколько секунд, не моргая.

— Нет.

— Да.

— Ты шутишь.

— Почему? Потому что не спросила у тебя разрешения?

— Потому что ты впустила в свою жизнь хищника, Нина.

— Они давно живут среди нас. Проснись. Это не средневековье.

— Смешно, что именно это обычно и говорят люди перед тем, как сделать чудовищную глупость.

Нина подошла ближе.

— Ты их просто боишься.

— Конечно боюсь. У нормальных людей это называется инстинкт самосохранения.

— А по-моему, тебя бесит другое.

Вики прищурилась.

— И что же?

Нина склонила голову набок.

— Что он даже не посмотрел на тебя.

Внутри что-то дёрнулось.

Старое, мерзкое, знакомое.

Как в школе. Как на вечеринках. Как везде, где рядом была Нина и любой мужской взгляд неизбежно соскальзывал мимо Вики, будто она была не женщиной, а предметом мебели с дурным характером.

Но Вики давно научилась выживать там, где больно.

Она усмехнулась.