Табель первокурсницы

Запись пятая. О пользе шляпок и вреде каблуков (3)

Я бросилась бежать, молясь Девам лишь об одном: чтобы он не обратил внимания на дверь, рядом с которой я стояла, чтобы Гэли не забыла, что она маг, чтобы… здесь богини наверняка перестали слышать мой лепет.

Шляпка слетела, упала на спину, ленты врезались в шею. Чуть больше десятка шагов до следующего просвета между домами.

Толстяк выстрелил. Я этого не услышала и не увидела — у колдунов и графинь нет глаз на затылке, а магические сферы куда легче и тише свинца. Интересно, кто изготовил для этого человека заряды? Неужели есть маг, согласившийся работать на… А на кого, собственно? На разбойников?

Но все эти вопросы придут мне в голову позже, много позже. Тогда же я побежала к следующему проулку, а заряд лопнул, рассыпая сухие белые кристаллики, похожие на сахар. «Сухой огонь», смешанный с «солью земли». Без катализатора кристаллы полностью безопасны, можно даже в чай положить и выпить, потом, правда, будешь маяться животом.

Именно так я спалила лабораторию. «Сухой огонь» многим кажется безвредным.

Я успела свернуть за угол старого дома. Успела и… не успела. Кристаллы веером осели на стене, болтающейся за спиной шляпке, ткани куртки и вспыхнули буквально за долю секунды.

Взвизгнув, я ударилась о стену, завертелась на месте, слыша, как трещит пламя. Сорвала шляпку и бросила на снег. Если бы не он, огонь уже танцевал бы в моих волосах. Дернула за полу куртки, выдирая пуговицы и сбрасывая горящую ткань с плеч.

— Малышка, — игриво позвал толстяк. — Выходи! — после выстрела его настроение необъяснимым образом улучшилось, и из твари я превратилась в малышку.

Я побежала по очередному проходу между домами, совершенно не представляя, где нахожусь, едва не задела ведро с помоями, миновала заколоченные окна, дернула за ручку запертой двери, а сверху, словно в насмешку, с бескрайнего серого неба продолжал падать снег.

— Малышка…

Девы, только не тупик! Пожалуйста, только не тупик! — молилась я, минуя еще один поворот, но вместо широкого, ведущего к набережной Зимнего проспекта снова оказалась на перекрестке узких, похожих на коридоры проулков. Я повернула налево и… замерла, словно увидевшая кошку мышь. В двух домах от меня стоял старый гвардеец. С мокрой формы текла вода. В правой руке он держал сумку Гэли.

Выбрался! Девы милосердные, он выбрался и был зол не меньше, чем толстяк, а я-то надеялась…

Он медленно разжал руку, и ридикюль упал на снег. Как завороженная, я смотрела на краткий полет, на взметнувшийся от удара снег, пока очередное «малышка» за спиной не вывело из ступора. Я отшатнулась вправо, поскользнулась, упала, больно ударилась ладонями. Будь прокляты эти новомодные сапожки с каблуками, будь проклята гувернантка, с умным видом изрекающая очередную банальную истину: «Каблук высотой пять-семь пальцев, Ивидель. От этого походка леди становится плавной, осанка прямой». Выберусь, куплю себе такие, как у мисс Ильяны, на плоской подошве, и никого слушать не буду. Обещаю, Девы! Выберусь и …

Я поднялась, едва не упала снова, запутавшись в длинной юбке. Оглянулась — старый солдат находился уже в десятке локтей, толстяка пока видно не было, только слышно. Я бросилась бежать. Холодный ветер ударил в лицо, сбил дыхание и принес запах нечистот из выставленной бадьи. Тревожных колоколов я больше не слышала, ничего не слышала, кроме собственного шумного дыхания, и ничего не видела, кроме следующего перекрестка, кроме виднеющегося бока повозки и лошади, обмахивающейся хвостом.

Насколько все-таки паника захватывает разум, просачивается внутрь, пускает в тебя семена изменений! Все, на что я была сейчас способна — это бежать. Бежать всегда проще, чем думать.

Я почти вылетела на широкую улицу, выбралась из лабиринта проулков, заколоченных окон, запертых дверей и помоев. Выбежала, в мгновение ока оказавшись в привычном мире магазинов, фонарей и хорошо одетых прохожих. Будто вынырнула из тьмы. Люди бежали вниз по улице, туда, где лежала перевернутая карета. Обернувшись на ходу, увидела догоняющего меня гвардейца, и в тот же миг в кого-то врезалась.

Упасть мне не дали, подхватили за плечи, разворачивая. Я дернулась, готовясь заорать, бросить зерна изменений, неважно, каких и куда, и встретилась взглядом со знакомыми синими глазами.

— Крис… Барон… — на груди рыцаря тускло блеснул овальный жетон патруля — латная перчатка с мечом, и я почувствовала почти осязаемое облегчение. — Они там… помоги… пожалуйста.

— Рыцари, — проговорил, подходя, старый гвардеец, и еще одни тяжелые ладони легли мне на плечи. — Моя дочь вас напугала? Прошу прощения, вы знаете, какими впечатлительными бывают юные леди! — стоя за моей спиной, он сжал руки чуть крепче. — Милая, отпусти ребят, там ведь и в самом деле что-то случилось.

Он потянул меня назад, почти выдернул из рук Криса. Это было настольно неожиданно и неправильно, что я на один краткий миг лишилась дара речи и могла только смотреть на рыцаря, полагаю, походя лицом на древесную лягушку с выпученными глазами.

— Конечно, граф Астер, — спокойно ответил Оуэн, отступая и убирая руки.

Я хотела закричать. Нет, даже не закричать, а завизжать, затопать ногами… Синие глаза утратили спокойствие, стали привычно колючими, я уловила размытое движение сбоку, и давившая на плечи тяжесть исчезла.

— Я видел графа Астера. — услышала голос Жоэла и развернулась.