Табель первокурсницы

Запись седьмая. О библиотеке и методах сбора информации (7)

Линок был молод, старше Криса лет на пять, не больше. Он поднял голову от смутно знакомого устройства, состоявшего из зажимов и увеличительных стекол. Линзоскоп — вспомнила я. Мы пользовались похожими на идентификации веществ. Как же у меня болели глаза после двух часов работы с этим устройством, линзами и пинцетами!

Парень посмотрел на меня, потом на Криса, который привычным движением сдернул шейный платок.

Знаете, что мне это напомнило? Обмен визитками. Ты вручаешь белую карточку с именем, и точно такую же вручают тебе. Представление закончено. Тут происходило то же самое. Смертельный рисунок на коже служил лучшей рекомендацией для знакомства.

— Помогай, — скомандовал Линок Оуэну, хватая со стола маленькую склянку и подставляя ее под одну из трубок. — Открой вот тот клапан.

Рыцарь в два шага оказался у стола и без слов повернул вентиль. В склянку закапала жидкость изумрудного цвета.

— Что это? — спросила я.

— Лекарство от коросты, — невозмутимо ответил травник, поднося баночку к глазам.

— Серьезно? — Крис завернул вентиль.

— Конечно, — Линок взялся за лупу. — Только оно ее не лечит. Совсем. Но я не отчаиваюсь.

— Может быть, это поможет? — спросил Крис, выкладывая на стол инструментариум. Светлые, почти белесые брови травника поползли вверх. — Знакомая вещица?

— До последнего винтика, — молодой человек обернулся, открыл третий ящик слева и вытащил точно такую же коробочку.

— Их две? — спросила я, подходя ближе.

— Для меня это такая же новость, как и для вас, — молодой человек посмотрел на меня, немного смутился и стал торопливо застегивать пуговицы на вороте. — Линок Стиа к вашим услугам леди…

— Астер, — я смогла улыбнуться. — Ивидель Астер. Вы целитель?

На стене за его спиной над ящиками висела крупная зернистая фотография. Дюжина серьезных молодых людей пристально смотрела на беспорядок в подсобном помещении. Черные пятна костюмов, белые овалы лиц и размашистая подпись:

«507 выпуск Целительской академии Эрнесталя, 1021 год от образования Разлома».

Фотография… к ней до сих пор относились с предубеждением. Многие думали, что, перенося изображение на кусок картона, они переносят и часть души. Фотографию в столицу привез один из южных промышленников, некий мистер Фотогра. Он решил, что напал на золотую жилу. С помощью пластин и устрашающего трехногого аппарата Фотогра создавал портреты за один миг, а изготавливал меньше чем за сутки. В то время как художники работали неделями, а то и месяцами. Для фотографии не нужно было позировать часами, да и стоили его работы в три раза дешевле. Всего лишь в три раза, что напрочь исключало их из категории элитных, но вместе с тем не опускало до уровня общедоступных. Не думаю, что мистер Фотогра голодал, но и сколотить состояние на заказах студентов Эрнесталя тоже не получилось. Князь не порицал нововведение, жрицы богинь хранили молчание, народ глядел с опаской.

Три года назад папенька возил нас в салон, желая на деле увидеть, что такое фотография. Помню комнату с белыми стенами, суетливые движения подмастерьев, ящик на трех ногах и пот, который то и дело смахивал мистер Фотогра со своего покатого лба. Матушке не понравилось, ибо мастер не смог уменьшить ее нос. То ли дело настоящий художник, получивший звонкую монету и учитывающий все пожелания заказчика.

— Нет, я учился на целительском, но выбрал специализацию травника. Люди имеют обыкновение жаловаться и умирать, растения в этом плане намного предпочтительнее, — он оставил ворот в покое и встряхнул инструментариумом. — Моя коробочка счастья уже пуста, все извел на опыты, — травник бросил ее обратно и задвинул ящик. — Можно? — Он указал на коробочку Криса. На мою коробочку.

— Валяй, — разрешил барон и стал огибать заставленный приборами стол. — И к тебе не приходили, не приставляли нож к горлу, не объясняли другими доступными для понимания методами, что единолично владеть столь важной вещью — опасно для здоровья?

— Нет, — он поднял голову. — А к вам приходили?

— К ней, — рыцарь указал на меня. — И этому должна быть причина. Тому, что за один иструментариум они дерутся клыками, а про второй забывают.

— Должна, — согласился травник и взял инструментариум.

— Значит, ты тот самый Линок, что отказался заражать других? — уточнил Оуэн.

— Узнаю слова мастера Ули, — ответил травник. — Я тот дурак, что некстати вспомнил данную при выпуске клятву и отказался.

— Жалеете? — спросила я. — А сейчас бы согласились? Заразили бы другого?

Молодой человек посмотрел на меня и безошибочно выщелкнул шило.

— Да, согласился бы и заразил в нарушение всех клятв. Вместо того, чтобы играть в гордого героя, я бы взял того урода в капюшоне, привязал к каминной решетке и испробовал на его шкуре все противоядия.

— Кого ты должен был уколоть? — спросил Оуэн.

— А ты? Или передо мной просто несчастный больной, которому не повезло, и он пришел к травнику в надежде получить несуществующее лекарство?

— Что, и такие заходят?

— Бывает, — ответил Линок. — Так кого?