Табель первокурсницы

Запись девятая. О порядке пересдачи зачетов (6)

Крис не добежал. Что-то жгучее и одновременно холодное налетело на Оуэна, жаля, как рой пчел, заставило его остановиться и задергаться, словно в припадке падучей. Я не знала, что это за магия, не сумела опознать воздействие и могла только предполагать. Рыцарь рухнул на колени, не добежав пары шагов до Линока. Его лицо кривилось от боли.

Я закричала, и кто-то кричал вместе со мной… Раненый артист? Рабочие? Служащий компании или очередные зеваки? Все равно. Не кричал только Крис, и оттого смотреть на него было еще больнее.

Почему гвардеец не приложил тогда магией ни меня, ни Гэли? Почему предпочитал гонять по лабиринту улиц? Не самое лучшее время, чтобы выяснять это.

Железнорукий взвыл, громко, тоскливо, безнадежно, как собака над телом хозяина.

— Как я рад, наконец, познакомиться, — усмехнулся седовласый. — Давно искал встречи.

Белобрысый выругался, прошелся по родословной гвардейца вдоль и поперек. Его предки были бы поражены столь разнообразными любовными связями.

— А мне говорили, что благородные в любых ситуациях блистают воспитанием, — покачал головой старый солдат.

— Ты не можешь убить меня, — выкрикнул железнорукий, и эта фраза волшебным образом успокоила его самого, во всяком случае, он перестал беспорядочно дергаться. — Не можешь, иначе…

— Это несправедливо, ты не находишь? — спокойно переспросил гвардеец и дернул пленника на себя, заставляя подняться. — Ты можешь, а я нет. Хотя так даже интереснее…

Он поднял голову.

— Нет, — пробормотала я, зажимая инструментариум в руке. — Нет.

— Беги! — закричал белобрысый, рывком поднимаясь на ноги. Сейчас в его взгляде не было ни злости, ни превосходства, только усталость и паника. — Беги, девка змеиного рода!

— Детская возня, — устало пробормотал гвардеец.

Я не стала дожидаться развязки, просто не могла позволить себе такой роскоши. Перехватила инъектор и ринулась вперед вопреки словам железнорукого и вопреки собственному желанию. Нынешний праздник Рождения Дев запомнится мне надолго. И не только мне.

Ринулась совсем не как леди — поползла. Неэлегантно, на четвереньках. Не от гвардейца, а к нему. Вернее, к двум распластанным в снежной каше мужчинам. Лед колол руки, чулки набрякли от воды, кожа зудела, шея ныла, сердце билось, инструментариум казался тяжелым, а я сама себе неповоротливой клушей… Девы!

Наконец-то зазвонил тревожный колокол. Сначала один, потом второй. Линок упал ближе. Я схватила его за руку, кожа казалось холодной. Как у покойника, — шепнул внутренний голос. Я выщелкнула тонкое шило.

Железнорукий снова взвыл, и моя рука, как по команде, замерла. Словно только этого и ждала. Ждала, чтобы кто-то остановил меня.

А ведь противоядия так мало! — пришла непрошенная мысль. — Кто знает, хватит ли его на двоих, не лучше ли…

— Выходит, не все отравленные равны пред тобой? — услышала я насмешливый голос гвардейца и почувствовала отвращение. К себе.

Быстро, боясь передумать, воткнула шило в предплечье травника. Воткнула прямо сквозь сукно, не заботясь о чистоте или о правильности действий. Инъекции бывают разные. Помню, брату вводили раствор от болотной лихорадки, вводили прямо в голубоватую вену, строго следя, чтобы… Матушка выгнала меня из покоев Илберта, больше возмущаясь не самим фактом присутствия незамужней дочери в спальне мужчины, пусть тот тысячу раз ее брат, а тем, что я не проявляла ни малейшей склонности к обмороку и с интересом заглядывала целителю через плечо, в то время как она не расставалась с нюхательными солями.

Что-то часто я стала вспоминать матушку. И известий из Кленового Сада давно нет. Не к добру…

Я вытащила шило немного торопливее, чем надо, но внутренний голос продолжал шептать о том, что противоядия мало. Смертельно мало.

Я посмотрела на Криса. Показалось, или рыцарь пошевелился? Дернулся, словно магия седовласого гвардейца продолжала его жалить.

Кто-то вскрикнул, послышался топот сапог, женщина звала серых, на что ей с другого конца площади резонно ответили, что им помощь тоже не помешает.

Дыхание Линока стало глубже и размереннее, словно то, что сжимало его сердце, вдруг исчезло. А может, я просто фантазировала на пустом месте, ведь коросту нельзя почувствовать, пока не станет слишком поздно. Я отпустила руку травника и бросилась к Крису, но тот лежал слишком далеко, в двух бесконечных шагах от меня…

Знаете, так бывает — чем сильнее торопишься, тем хуже результат, когда больше всего на свете боишься споткнуться, обязательно спотыкаешься. Я так торопилась, что выронила инъектор. В свое оправдание могу сказать, что ползать по площади мне раньше никогда не доводилось. Но звучало это так себе. Я задела коленом бедро травника, охнула, коробочка инструментариума выскользнула из ладони и зарылась в снежную кашу прямо у сапога гвардейца. Лучше бы в змеиную нору нырнула, по крайней мере, я бы не так испугалась.

— И что ты сейчас будешь делать? — зарычал белобрысый, адресуя вопрос то ли мне, то ли противнику.

Я подняла голову, встретилась взглядом с гвардейцем. В его глазах не было ни триумфа, ни торжества. Лишь усталость, словно все это он видел уже не раз, и ему до смерти надоело смотреть один и тот же спектакль.