Таблетки от реальности

Глава 1. Питер Паркер

Светке Ястребовой с детства говорили, что ничего путного из неё не выйдет. Ошибались: вышли тройня и квартира. Само собой, квартира вышла не из Светки, однако тройня этому поспособствовала. Тем не менее Светка осталась матерью-одиночкой, поэтому правильнее говорить о том, что ничего путного в неё не вошло.

В отличие от одноклассницы Адэм, имевший за своими плечами золотую медаль в школе, диплом выпускника лучшего ВУЗа страны, в детстве не мечтал стать никем, и в тридцать лет так никем и не стал. Сбылось.

И хотя парень считал, что в свои тридцать лет он, подобно Питеру Паркеру (человеку-пауку), приобрел неимоверную неконтролируемую силу (тело стало более мужественным; мозг научился критически анализировать информацию; пропали авторитеты и попытки подражать другим людям, в частности, из-за того, что мозг Адэма научился определять мотивацию человеческих поступков, отделять профессиональное и созданные социальные маски от живой личности; обострились вкусовые качества и общее ощущение потребностей своего тела), в своей крестьянской общине он всех порядком задолбал.

Адэм, неоспоримо, был прекраснейшим философом, отменным политиком, древнейшим мыслителем уровня Платона или Аристотеля, художником, талантливым бардом, поэтом-песенником, марафонцем, коммунистом, борющимся за права трудящегося народа, и одновременно успешным бизнесменом, но только в своей голове. Во вне все понятия были объедены в одно ёмкое порицаемое – безработный, а в глазах соседей это слово становилось прилагательным, которое традиционно употреблялось в связке с существительным – псих.

Но безработица была не единственной спутницей тридцатилетнего Адэма. К ней традиционно добавилась тревожность, из-за которой парень как прожжённый жизнью и алкогольной зависимостью опытный физрук постоянно гонял одни и те же мысли по кругу, пытался просчитать наиболее выгодные варианты своих действий, чтобы в будущем не нести весомых потерь. Но пока он думал, его думы укреплялись, словно деревья корнями прорастали в почву, и, как правило, не отпускали его тело дальше собственного дивана.

Чтобы разгрузить тяжесть в голове, Адэм стал выходить на вечерние пробежки. Пока он размеренно двигался в сторону стадиона, погода на улице поражала своим великолепием: светило мягкое тёплое солнце, вокруг парня царили умиротворение и полнейшее смирение, над головой не свистели пули и не рушились здания. Но так было снаружи. Внутри Адэма в этот момент велись полноценные ожесточенные боевые действия, ежесекундно угрожавшие перерасти в схватку с применением ядерного оружия.

Первым, на что наткнулся взгляд парня, была обычная панельная многоэтажка. На десятом этаже, опасно перевесившись наружу, какая-то женщина в годах яростно натирала окно старой серой тряпкой. В какой-то момент она неловко взмахнула руками и чуть было не вывалилась вниз, но в последний момент чудом удержалась за раму. Зато её мокрая тряпка сорвалась вниз и устремилась в затяжное пике.

«А ведь обычный резиновый водосгон в миллионы раз упростил бы и ускорил бы этот процесс. Додумался же кто-то изобрести такое приспособление и сделать на этом целый бизнес… Казалось бы, мелочь, пустяк, а как экономит время! И в прямом смысле спасает жизнь! Почему это я, обладатель потрясающей эрудиции, не могу придумать ничего подобного? Ничего же столь простого и полезного и коммерчески успешного… - грустно думал он, подсчитывая на ходу прибыль владельцев такого бизнеса. – А женщине, конечно, такая находка значительно упростила бы жизнь. Она бы быстрее помыла свои окна и тут же, не теряя ни секунды драгоценного времени, побежала бы работать другую не менее полезную работу: стирать, намывать плиты, готовить ужин. С другой стороны, любые новые технологии, облегчая нам выполнение отдельных функций, вообще ни на каплю не облегчают саму человеческую жизнь. Они просто уплотняют наше время, позволяя впихнуть в одни сутки ещё больше задач».

Проходя мимо чудом уцелевшей женщины сверху Адэм сосредоточил свой пытливый ум на наблюдении за подростками, которые на данный момент своей жизни владели лишь кудрявыми бараньими причёсками и необъятными широкими штанишками. Кажется, они прямо сейчас жестоко буллили кого-то из своих – окружили толпой и стали поочередно выступать вперёд всей массой своих тощих тел.

«А ведь забавно, по этим шелковистым кудрям ведь можно легко считать возраст парня и его отменное ДНК. Раз вьются и сохранили первозданный природный блеск, значит организм здоров, и у будущих девушек этих подростков будут красивые дети с отличными волосами. Почему общество записывает парней в некрасавцев? А штаны… Подумать только! Сколько ткани уходит на пошив этих безразмерных мешков для картофеля, а как мало в них самой картошки! Настоящее общество потребления, когда одежда больше того, кто внутри. Да и портному теперь не нужно потеть над лекалами, вымерять крой на худого человека. Просто сшей бесформенное нечто – и будет тебе счастье! И тут не совсем понятно, весь этот широкий стиль – это о свободе или всё-таки о лени поколения и о извлечении прибыли, поданными под соусом трендов и моды?»

Оставив подростков разбираться со своими бараньими генами, Адэм свернул в безлюдный, заросший парк. Именно там на хрупкую девушку внезапно налетел какой-то буйвол два на два и яростно рванул у неё из рук дорогую брендовую микро-сумочку.

- Помогите! – истошно закричала напуганная девушка. – Держите вора!

Адэм даже не подумал ускориться. Наоборот, он замедлил шаг, чтобы в уме хладнокровно просчитать все варианты окупаемости («маржи») своего потенциального героизма.

«Так, - рассудил он, продолжая трусить на месте. – Если я сейчас впрягусь в это сомнительное мероприятие, то с учётом своей весовой категории и отсутствия бойцовских навыков гарантированно окажусь в местной поликлинике, чего мне, если честно, не очень хотелось бы. Это ещё при отсутствии ножа у этого шкафа… Во втором случае я могу попасть прямо в царство Аида. Так что, как минимум, я обязательно получу сложный перелом чего-нибудь важного.