Таёжный Наполеон

Глава 7

Зина, махая руками, побежала на кухню в надежде найти у Варвары гусиный жир. Зачем в камин полезла за четвертаками? Ушла без денег, зато с ожогами. На рублях обожглась.

— Варвара, родненькая, у тебя есть гусиный жир? – Зина трясла руками, пытаясь затушить жар, в душе горело не меньше.

— Где-то был. Ой, горюшко! – Торба забегала по шкафчикам.

Открыв небольшой деревянный бочонок, Варвара стала мазать Зинины руки жиром. Зина сидела на табуретке. Жар потихоньку унимался, ей становилось не так больно.

— Где опалилась-то? Наказывала тебе: не ходи в гостиную.

— Деньги из камина вытаскивала, – пояснила Зина, дуя на раны. – Жжет.

— Так зачем ты их вытаскивала, девка? Ума что ль лишилась? А ну сказывай, как там было.

— Вот слушай. Был там барин один, худой и длинный, как жердь.

— Иваницкий что ли? Это конкурент Кирилыча. Что дальше?

— Не перебивай!

Иваницкий подбил Кирилыча на спор, кто из них больше денег сожжет. Наш барин сунул мне огниво и пачку писем, и деньгу на двадцать пять рублей. Уговаривала его не сжигать четвертную, чтобы себе взять, да Кирилыч заставил. Подошла к камину… Думаю: вот люди деньгами сорят, они лучше бы сиротам и убогим помогли. У меня тряслись руки, когда поджигала двадцать пять рублей, ведь если столько же прибавить, то на них дойную корову можно было купить! Я отошла от камина, чтобы не кинутся за четвертаком.

Барин и Иваницкий вплотную подошли к камину с охапками бумаг. Я как глянула, а там покрупнее четвертной лежат. У меня, наверное, аж глаза на лоб полезли! Вот у кого денег некуда девать, а за самородок барин чуть брата не пристрелил. Они небрежно швырнули деньги в огонь и загоготали, будто избавились от своих грехов. С ума сошли!

— Многие купцы от золота с ума сходят, а потом банкротами становятся.

— Ты снова перебила.

— Все, молчу, – Торба приложила палец к губам.

— Потом я бросилась к камину и стала вытаскивать деньги, некоторые уже обгорелые с кончиков. Барин с приятелями дружно загоготали. Они издевались и тыкали пальцем, показывая, где деньга еще не обгорела.

Иваницкий кричал, что не трогай, руки обожжешь.

А огонь разгорался в камине еще больше и обжигал мне руки, но я почему-то выхватывала деньги снова и снова, пока остальные не сгорели. Я вскрикнула от боли, обгоревшие бумажки выпали. Рубли повалились на пол, черными капельками падала с них зола. А потом я побежала к тебе.

Через два часа стукнула входная дверь: видно гости расходились по домам.

— Варька, подь сюды! – крикнул барин. – Прихвати с собой эту...

Когда Зина вошла в гостиную, увидела такую картину: голова губернатора лежала в тарелке с гречневой кашей, а барин в ярости бросил в открытую дверь бокал с шампанским.

Барин взял в кухне топор и выскочил на улицу. Вернулся скоро вместе с мужиком-извозчиком.

— Чего рты раззявили! – гаркнул барин. – Берите губернатора и несите в пролетку. Гаврила, подмогни бабам.

Варвара подняла голову губернатора, с прилипшей на щеках гречкой. Она взяла салфетку и вытерла ему лицо. Губернатор открыл осоловевшие глаза.

— Вот ты где, девка, – он хотел было схватить Зину за рукав, но та успела отскочить. – Иди сюда, я сказал! Раздевайся. Счас же. Несите шампанское… – пробубнил губернатор и снова упал в тарелку.

— Грузите его скорее, не то проснется, – шепнул барин. – Гаврила, привезешь домой, пущай его отмоют.

Губернатора еле донесли, положили в бричку. Барин кусал губы, провожая взглядом скрывающуюся в темноте повозку.

Втроем они вернулись домой.

— Зачем он приперся? Все дело мне испортил, – Кирилыч подошел к столу, обрушил на него мощный кулак.

Он резко провел ладонью по скатерти, смахнул сковородку с недоеденной осетриной и блюдо с пирогом. Затем перевернул стол. Свечи подпалили скатерть, та вспыхнула как лучина, блюда с оставшейся едой упали на пол. Он топтал фужеры и серебряные тарелки. Тем временем огонь перекинулся со скатерти на стулья.

— Надо тушить! – вскричала Зина.

Сдернув шторы, она подбежала к столу.

— Зина, ты зачем дорогую портьеру сняла? Кирилыч ведь убьет тебя! – Варвара подбежала к ней и отобрала. – Иди к себе от греха подальше! – Варвара пихнула Зину к лестнице. – Чичас он все верх дном перевернет.

— Дом же спалит! – упиралась Зина.

— Не лезь! Еще хуже будет.

Зина не уходила, а следила, как барин крушил мебель в гостиной.

Разгромив в гостиной что было можно, барин грузно упал в кресло.

— Варька, тащи водку! Зинка, иди сюды! Выпьем.

Зина и Варвара убежали на кухню за водой. Затушили огонь.

— Где моя водка? – рявкнул барин. – Тебя, Варька, только за смертью посылать. Закуску не забудь.

Зина подняла с пола остатки пирога и осетрины, а также помятые барином серебряные блюда и ложки. Варвара вошла в гостиную с графином и подносом. Вместе с Зиной они вернули на место стол.

— Что одну стопку принесла? – нахмурился барин.

— Я не буду! – возразила, Зина, выставив ладони.

— Совсем? – наливая водку, спросил барин. – Может, все же выпьешь?

— Нет!

— Тогда просто посиди со мной. А ты иди, Варвара, аль работы тебе мало?

Торба удалилась. Зина осталась наедине с барином. Нож был за голенью, если что достанет его быстро. Она положила ладонь на колено, Кирилыч внимательно следил за ней.

— Да не трону я тебя! Не боись, – он опрокинул стопку и закусил огурцом. – Расскажу тебе. Я ведь тоже когда-то был голью перекатной, как ты. Был еще мальцом, когда начал воровать на базаре калачи, чтобы не помереть с голоду.

Барин выпил еще и продолжил рассказ:

— Нанялись мы с братом к купцу одному, он был бездетный, уже в летах. Понравились ему шибко, что не ленивы, его не обираем. Усыновил. А когда помер, с братом продолжили его дело. Брат был доволен, что мы стали купцами третьей гильдии. Мне хотелось большего.

Поехал в Сибирь. Ходил один в тайгу, мыл золото, тогда много водилось старателей-одиночек. Намоют золота, настрадаются, а потом пропьют все деньги и снова в тайгу комаров кормить.