Таёжный Наполеон

Глава 12

Было пять вечера. Аристарх ходил по гостиной взад-вперед, мял пальцы. Он остановился у окна. Какой-то старик, проходивший мимо, снял картуз и вытер шею платком. Сегодня духота. Приедет ли Степан в такую-то жару?

Аристарх познакомился со Степаном почти год назад на своей свадьбе. Марюшин-младший и Трифон нашли общий язык: обсуждали книги и бильярд. Брат знает подход к людям.

Трифон полулежал возле маленького круглого столика, навалившись на кожаную спинку дивана и маленькие подушки. Он играл сам с собой в шахматы.

— Присядь, Аристаш! Не мельтеши. Кружишься вокруг, как муха, – проворчал брат и расстегнул три латунные пуговицы на белой косоворотке. Он взял столичные «Ведомости», лежавшие на подлокотнике, и замахал, пытаясь хоть как-нибудь нагнать прохладу. – Давай партию хоть разыграем?

— Какие тут шахматы? Уже пять часов, а Степана так и нет! – Аристарх хотел было убрать шахматы со стола, но брат не дал. – Триша, ты бы лучше полежал.

По доске ливнем застучали фигуры, отскакивая от нее на зеленую скатерть, цепляясь за шероховатую материю. Аристарх стал собирать фигуры, среди них не хватало белого короля. Куда-то тот запропал, как Степан.

— Что ты творишь? Знаешь, сколько эти шахматы стоят? – опираясь на трость, брат поднялся. – Они сделаны из слоновой кости! Теперь отыскивай белого короля.

— Что мне твои шахматы? Мы другого «короля» ждем!

— Ты чего так волнуешься? Сейчас приедет. Может, к кому-нибудь завернул.

— То-то и оно! – Аристарх глянул на испещренный «паутинками» письменный стол, хаотично заставленный разномастными фотографиями. У портрета покойного отца он заметил белого короля, лежавшего на боку. – Может. Заскочит. У других он не займет… А если папаша его вернулся в Красноярск? Тогда плакал наш план. Мы что за убиенного отца не отомстим? – Аристарх схватил белого короля. Стукнул им по доске. – Если он не приедет… То нам мат!

Хлопнули двери в сенях. В гостиную вошел кучер.

— Что тебе? – гаркнул Аристарх.

Он пытался прочитать по лицу Ивана, какую новость тот принес.

— Аристарх Иваныч, – кучер потупил взор, перебирая в руках потертый картуз. – Степан Марюшин пожаловал.

Аристарх подбежал к окну. Черная пролетка с красной обивкой стояла у ворот. Спицы колес позолоченные. Только у Марюшина была такая бричка. Белобрысая макушка мелькнула и скрылась за коричневым дощатым забором. «Степан, ну наконец-то!» - выдохнул Аристарх.

— Зови, голубчик! – крикнул он и вытащил из кармана пять рублей, сунул их кучеру. Даже сам удивился, что похвалил Ивана, которого недавно хотел выслать в деревню.

Кучер поклонился чуть ли не до земли и вышел.

— Триша, ты бы полежал в своей спальне.

— Я тебе мешаю?

— Как сказать… – Аристарх с укором взглянул на брата. – Если б ты за той юбкой не потянулся и не грохнулся с крыльца ресторана, сейчас нога бы не болела. Дамский угодник. Ведь ты должен был играть со Степаном! А если я продую?

Трифон опустил глаза.

— Но ты ведь пару раз у меня выигрывал. Только умоляю тебя, управляй своим азартом. Играй с холодным расчетом.

Аристарх подошел к окну. Он раскрыл белые створки, лицо и шею обдало теплым влажным воздухом. Прожужжали рядом докучливые мухи, ущипнули шею. Он отмахнулся и закрыл окно.

— Зачем ты их запустил? Не дадут спать.

— Вот холера! – выругался Аристарх и почесал шею. – Хватили.

— Видать гроза намечается: кости ломит. Нам даже к месту: Степан ночевать останется. – Опираясь на трость, брат подошел к креслу, прислонившемуся к письменному столу.

Хлопнула дверь. Гость снял шляпу, показав короткую стрижку, белобрысый чуб зачесан направо. На верхней губе чуть виден молочный пушок, а на щеках алеет румянец. Лицо детское. Недоросль.

Степану пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться лбом об косяк. Поправив чуть помятый черный костюм, гость расстегнул на нем все пуговицы, хвастаясь модной снежной сорочкой с манжетами на рукавах.

Он зашел и перекрестился.

— Мир дому сему, – осматривая гостиную, вымолвил Степан.

— С миром принимаем, – хором ответили гостю Аристарх и Трифон.

Они ударили по рукам, обнялись. Степана пригласили сесть на диван. Аристарх устроился рядом.

— Не откажи, дорогой. Отужинай с нами. И не думай отказываться. Вон, гроза намечается. Как ты будешь возвращаться? Дождь как хлынет, весь вымокнешь. Оставайся у нас, – тараторил Аристарх и не давал Степану вставить слово. Тот разевал рот, чтобы сказать и тут же закрывал.

Брат утопал в красном бархатном кресле у письменного стола и смотрел в окно, ожидая дождя.

— Отужинать? Ну-с, уважу! – кивнул Степан. Покрасневший, он покрутил бежевую трость. – Аристарх Иванович, нижайше прошу вас скорее уладить наше дело, меня ждут дома.

Аристарх только открыл рот, чтобы ответить гостю, как вдруг что-то треснуло. Он перевел взгляд на письменный стол. Портрет отца упал лицом вниз.

— Триш, что ты такой неуклюжий, как захмелевший мужик в трактире?

Брат виновато посмотрел на Аристарха и погладил окладистую русую бороду.

Аристарх чуть приподнял портрет, под рамку подсунул ладонь: вдруг осколки повалятся. Он поставил фотографию на место. На стекле расползлась паутина. Отец даже с того света отозвался на приезд врага, не выдержал его присутствия.

— Остался бы, – предложил брат. – Вон дождь зачался. Всю ночь будет лить.

Грохнул гром, Степан аж вздрогнул. Змеей изогнулась молния.

Гость перекрестился и подошел к окну. Аристарх сжал кулаки до хруста и смотрел, что делалось на улице. Дождь застучал по крыше, будто просился в дом и ждал награду за то, что Степан останется ночевать. Громыхнуло еще раз. Ливень шел стеной.

— Остаюсь. – вздохнул Степан. Он навалился на диванные подушки, будто силы покинули его. – Покличьте Гаврилу. Буланка шибко грозы боится.

— Иван! – рявкнул Аристарх.

Стукнула дверь. В гостиную вошел кучер. Низко поклонился.