Таёжный Наполеон

Глава 16

Солнце еще не взошло, а они уже тронулись в путь. Им предстояло пройти много верст по непролазным дебрям, преодолеть множество сопок, чтобы добраться до Ангары. Переправиться на левый берег, а там и до деревни Тасеево рукой подать. Дед Матвей договорился со староверами.

Они шли по узким тропам. Под ногами трещали ветки, шуршала высохшая хвоя. Жужжа под ухом, слепни злобно впивались в спину и руки через взмокшую от пота рубаху. Зудели комары. Где-то высоко в кронах щебетали птицы. По пути встречались обгорелые коряги, стволы от старых деревьев, которых не доело пламя. Эхом разносился стук дятла. Паутина липла к лицу и одежде.

Кондрат и старатели со своими семьями переправились через небольшой говорливый ручей. Длинная вереница народа растянулась так, что для первых в строю, последние выглядели ниже годовалого младенца. Мужики везли на тачках свои пожитки и малюток. Натыкаясь на камни, колеса скрипели. Малыши смеялись, наверное, думали, что родители решили их покатать, и лишь ребятня постарше догадывалась, какое опасное приключение их ждет. Бабы несли в руках лопаты и кирки. Мало ли, может, пригодятся.

Через два часа пути они свернули на другую тропу.

Кондрат собрал ладонью пушинки иголок и сунул в рот. От кислой сочной мякоти стало приятно. Терпкий хвойный привкус дразнил. Хотелось еще и еще.

Кондрат шел по дорожке вслед за Егором. Наткнулся на муравейник, облепивший трухлявый пень. Мураши бегали туда-сюда, таскали палочки в дом и бежали обратно в поисках чего-то. Точь-в-точь как старатели роют, что-то добывают. Интересно, как у них, по совести платят или нет? Может, сидит там какой-нибудь трутень-муравей, как приказчик Рыбаков, и в ус не дует, а эти работяги мураши вкалывают. Все как у людей.

Они поднялись на одну из макушек треглавой сопки, с юга блеснула белая полоска воды. С вершины было видно все как на ладони. Ровную поверхность таежного моря портила небольшая плешина в двух ста шагах к востоку. Склон к берегу оказался крутым. Горная речушка шумела, будто пыталась сообщить о грядущей угрозе. Вода напоминала кипящий котел, пенилась, где булыжники преграждали ей дорогу.

Справа от них был косогор, там росли небольшие сосны и совсем еще пушистая поросль, слева находился пологий травянистый склон. Первым спустился Егор. Следом за ним сошли дети, бабы и дед Матвей.

Ко всем тачкам привязали веревку, получился старательский поезд. Кондрат и мужики спустили его, внизу принимал Егор. Они подбежали к каменистому берегу. Принялись жадно утолять жажду.

Кондрат подошел к реке. Часто зачерпывал ладошкой, пил и пил. Ледяная влага сводила скулы.

Вода в реке неслась, пытаясь догнать солнце, уходящее на запад. Кондрат и старатели двигались по берегу, следуя по течению. Позади десять верст, впереди на много больше.

— Течение нас приведет к Ангаре, – объяснил Егор. – Вот как переправляться будем? С энтим беда. Нужно плот сварганить.

— Ерунда. Мужики рукастые, а леса вокруг вдоволь, – вставил слово дед Матвей. – Главное, чтобы приказчик с подмогой не догнал.

— Сплюнь, – сердито буркнула Зина, шедшая рядом с Кондратом. – Если что мы за себя постоять сможем!

Тропа привела их на очередную сопку. Широкой смоляной полосой текла Ангара. После маленьких речек, через которые они свободно переходили и не замочили колен, она казалась большой.

Кондрат прислонился спиной к лиственнице и осматривал просторы. Ангара разрезала зеленый океан тайги на две части. Противоположный берег скалистый, с крутым склоном, а значит, тачки придется оставить.

Толпа высыпала на берег. Копья небольших скал и сосны жались к реке, как испуганные дети к своей маме. Люди вывалили свой скарб на траву.

Спустя четыре часа плот был готов. Пригодились топоры, взятые в дорогу.

— Все не войдут. Придется разделиться на группы и переправляться в три ходки, – строго заявил Кондрат. – Первыми отправим ребятишек. Грудные младенцы с мамками поплывут. Потом остальные бабы, а там и до мужиков очередь дойдет.

Поперек двенадцати смолистых бревен лежали две жерди, связанные веревками. Семеро мужиков спустили плот на воду. Деревянные тачки разбили, чтобы было удобно сидеть на дощечках и не замочить одежду.

Дети и бабы с грудными младенцами расселись на борту.

На двух вершинах серых скал появились люди в зеленых мундирах.

— Глядите, солдаты! – вскрикнул дед Матвей. – Солдаты идут.

Кондрат, Егор и Матвей только отчалили со спутниками, как толпа ринулась к плоту. Солдаты, окружая, подошли к берегу. Мужики и бабы бросились вплавь. Они кричали, толкая друг друга, топили своих соседей, чтобы первыми добраться до плота. Кондрат правил кормилом, Матвею и Егору даже не пришлось грести: течение само несло суденышко.

— Куды побежали? – с берега донесся голос приказчика. – Вернетесь, – только оштрафую. Если попробуете убежать с нашим добром, – перебьем как куропаток!

Часть беглецов повернули, видно струсили.

— Врет Рыбаков! Те, кто воротится, их отправят на каторгу. Кто хочет вольную жизнь, айда ко мне! – махнул рукой Кондрат. – Они не осмелятся стрелять по нам!

Солдаты вскинули ружья. Лия ахнула.

— Что вы стоите… Бездельники! – завопил офицер. – Стреляйте! Это же сбежавшие варнаки. Кто не будет стрелять, отправлю воевать на Кавказ. Пли!

Пятнадцать бойцов присели на колени, целясь в мужиков, перегнавших бултыхающихся баб. Грянули выстрелы. По воде прошли небольшие круги, будто кинули камни. Семь голов скрылись из вида. Исчез и черный картуз деда Матвея.

Дети, сидевшие на плоту, плакали, ища своих родителей. Семилетний малец с кудряшками лег на пол и всхлипывал, приговаривая:

— Батя, всплывай! Где ты, батя?

Солдаты перезарядили ружья.

— Что рты разинули? – обернувшись к носу плота, Кондрат скомандовал:

— Матвей, Егор, шибче гребите!

— А как же другие?.. – спросил Егор, указывая на плывущих спутников. – Они ведь погибнут!