Таёжный Наполеон

Глава 20

Григорий подъехал на бричке к сосновому бору, обступавшему Канск с севера. Его встретил холм, похожий на уснувшего великана. От его головы, покрытой мхом, когда-то откололся кусок. Правая рука оторвалась от тела и между ними возникла расщелина. Весь хребет был усеян обгоревшими соснами. От них остались только обугленные стволы, да растопыренные сучья на макушке, будто руки Степана, которые звали на помощь. Григорий смотрел на уснувшего великана. Двенадцать лет назад всей семьей они ездили сюда по грибы, тогда сыновья еще были подростками. Гаврила насобирал корзинку маслят, а Степан вернулся с полупустой. Тогда казалось, что счастье незыблемо, как этот холм. Но в плечо великана ударила молния и навсегда изменила его облик. И точно также поменялась жизнь Григория, как внешность великана. Он остался один, как этот холм посреди зеленого моря.

Кладбище находилось совсем на другом конце города. Полчаса назад он похоронил жену. Теперь она рядом с Гаврилой. Степана же закопали как собаку в лесу, в пяти шагах от головы великана.

Вся семья ушла в небытие, сначала старший сын… В его смерти Григорий винит себя. Ведь многое бы тогда поменялось. Что теперь ворошить прошлое? Зачем носить воду в решете? Никого не осталось. Для него сейчас самое главное – разорить Иваницкого. Благо, что денег в достатке. Приказчики с двенадцати приисков докладывали о больших прибылях. Кондрат должен помочь. Григорий осыплет его золотом, если Иваницкого выгонят из первой гильдии. А потом нанять убийцу. Аристарх должен умереть! Ведь это он придумал с бильярдом и подставными векселями, Трифон был простодушным, не таким ухарем как брат.

Григорий потянул на себя вожжи, бричка остановилась. Он оставил ее у дороги, а сам плелся к холму. В пяти шагах от великана на черном бугорке лежал камень. Григорий сейчас бы просидел у могилы сына до ночи. Но пока не пришло время. Он лучше сделает это позже, когда его сын будет отомщен. Подойдя к бугорку, он упал перед ним на колени, пальцы смяли картуз.

— Сынок! Здравствуй, дорогой мой! Зачем ты надел петлю?.. Ты-то здесь лежишь в окружении сосен. Я вот один мыкаюсь. Поди, с мамкой там и не увиделся, – заплакал Григорий и лег на могильный холм. – Что ж ты, дурень, наделал?! Почему я раньше не приехал? Все прииски, прииски… Да пропади пропадом это золото проклятое! Не сберег я тебя и Гаврилу.

Григорий поднялся. Погладив валун у надгробия, он подался к бричке.

Если бы сейчас предстал перед ним Иваницкий, Григорий его на куски порвал бы.

Тяжело вздохнув, он сел на облучок.

На дороге появились пять всадников, издалека похожие на игрушечных солдатиков, с которыми любили играть его сыновья в детстве. Наездники поворачивали к холму, могилке Степана. «Кто такие? Может, поверенный прислал сообщить что-то? Или урядник с сослуживцами за деньгами приехали? Не хотелось бы их встречать здесь. Лучше поеду к ним», – думал Григорий.

Он шлепнул вожжами коня по холке, и тот нехотя пошел по дороге. Всадники пустили лошадей в галоп. Вскоре они встретились на повороте. Урядник и его подчиненные спешились.

— В чем дело, служивые? Приехали получить обещанные рубли? Сейчас при себе нет столько, айда ко мне. Помянете мою супругу, и уплачу вам.

— Григорий Кириллович, – козырнул урядник. – Извините, примите мои соболезнования… Но нам нужно вас задержать.

— Чего? – вскрикнул Григорий. – Арестовать? Как вы смеете! За что?

— Кредиторы подали на вас в суд.

— Кто эти кредиторы?

— Иваницкий, Мясников и еще четыре фамилии. Пока ваше имущество не уйдет с молотка, будете сидеть взаперти в своем дворце.

— Как? У меня же полно денег! Мои приказчики рапортуют о больших барышах на приисках.

— Они вас обманывали. Почти все ваши приказчики куплены Иваницким. Наш городской пристав допросил их.

Григорий чуть не упал с облучка от таких известий.

— Ну, ирод… Я с тобой посчитаюсь прямо сейчас! – прошипел Григорий и сжал кулаки до белых костяшек.

Взяв вожжи, он хлестанул кнутом по холке кобылицы. Та завизжала. Лошадь понесла бричку по дороге. Опешившие полицейские поскакали вслед.

— Григорий Кириллович, остановись! Не наводи на грех. За ним… – отдал приказ урядник.

Григорий хлестал кобылицу, не жалея. До Красноярска еще далеко, ему надо сменить лошадь на станции. Только бы его не догнали.

Он разорен, семьи нет и что теперь делать? Зачем тогда ему жить? Только для одной цели – убить Иваницкого, а там, тюрьма, каторга, для него все равно.

Бор остался за спиной. Сзади доносился топот копыт. Всадники приближались.

— Григорий Кириллович, в последний раз говорю. Остановитесь! Буду стрелять.

— Да стреляй. Небось, и вас Иваницкий купил.

Прогремели выстрелы. Григорий пригнулся. Бричку повело влево. Она покатилась на обочину. Отвалилось заднее колесо, и пролетка на полном ходу завалилась на правый бок. Григория сбросило с облучка на дорогу.

Полицейские обступили бричку.

— Григорий Кириллович, я же просил… Свяжите его. Отремонтируем пролетку и в путь.

Григорий поднялся с колен и покорно протянул руки. На него были направлены дула ружей. Против свинца не попрешь.

«Меня, императора тайги запрут в моем же дворце! Но дом ведь не тюрьма. Я знаю его как «Отче наш». Кондрат должен помочь. Только выбраться, а там я собственными руками придушу Иваницкого», – думал Григорий.