Тагира-Тариэлла, Дочь Правителя Клана Тигров

Глава 21

Говорят что маги не болеют, может оно и так. Не сравнивать же наши вирусные болячки с температурой и соплями и их тяжелые случаи с переломами, пробитой шпагой грудью или же травмами от магии.
Только вот кому здесь это объяснишь. Грипп или простуда не понятно, да еще герпес на губах вылез, «штрашная штучка», как говорил мой один несносный обр-потеряшка.
Я заболела, а от меня заразилась Аурика, от неё Мартахья, через три дня началась эпидемия были срочно вызваны из города целители. Помочь они нам не смогли, решающие глобальные проблемы и уничтожая последствия таких же глобальных катастроф, перед маленьким врагом, гордо именуемого Вирус они оказались бессильны.
Наше громкое апчхи не переставая, раздавалось не только с нашей комнаты, носовые платки были постоянно мокрыми, дикая головная боль, которую не брало ни одно заклинание.
Вирус мутировал. Безобидный герпес у меня, почему–то здесь превратился в стихийное бедствие для орков. Их тело напоминало тело больного экземой. Занятия прекратились, воздушные стены ограждали по периметру территорию школы со всех сторон. Оборотни в звериной ипостаси не были подвержены вирусу. Маги болели также, как и мы. Против вируса магия была бессильна.
Среди нас не заболели только Мария и Ксюша, именно они отпаивали нас чаем, с местным видом ягод, очень похожих на нашу малину, обтирали наши тела разбавленной местной самогонкой, выпросив ее у целителей второго курса, и пытались объяснить, что такое пенициллин и зачем он нужен местным эскулапам.

Выкарабкивались все тяжело, по слухам нас убить были готовы все, кто уже был на ногах, а те, кто еще на ноги не стал, с отсрочкой до выздоровления.
Зрелище местных красавиц с распухшими красными носами грело душу. Мы не жестоки, но они до зубовного скрежета выводили нас из себя, высокомерием, хамством и тем, что считали себя кем-то, кем никогда не являлись. Титул есть, а к нему прилагалась красивая мордашка, вздорных характер и жестокость по отношению ко всем, кто ниже их по социальной лестнице.

Когда эпидемия пошла на спад, новая беда пришла оттуда откуда мы ее не ждали. Утром Аурика не встала, ее тело пылало огнем, сбить температуру не удавалось. Она продержалась, сутки и умерла ночью. Сгорела. Маленький вирус стал убийцей. На душе паршиво. Если бы тогда она не осталась с нами, она была бы жива. Чувствую себя виноватой, ведь мне нравилось, что они рядом со мною. Я гордилась, мои девчонки меня не бросили. Хочется забиться куда-нибудь и выплакаться, но я не имею права сейчас быть слабой. Не только я чувствую вину. Мы все чувствуем себя виноватыми, наш организм привык бороться, а они все очень самонадеянны, магия панацея от всех бед.
С нашей крови можно сделать антидот, можно на ее основе разработать вакцину, провести исследования, да наконец выявить возбудителя этой эпидемии и найти противоядие от убийцы. Не уверена только, что этим здесь будут заниматься. Я дала себе слово, что приложу все усилия, что бы такого больше никогда не повторилось.

Похороны завтра, ее тело забрали в ее родовой замок, на ее отца было страшно смотреть. Горе человека не красит. Она единственная дочь, всё, что у него было. Нас на похороны не пригласили, хотя на такие мероприятия не приглашают. Разносчики заразы-  это Вам не шутка. От нас шарахаются, как от чумы, это напрягает.

***

Учебные будни которые раньше совсем не напрягали, стали настоящим наказанием.
Уроки занимали всю первую половину дня, шли парами, на обед отводился один час, а потом две–три пары практических занятий.
Практика она убивала, мало того, что мы не ориентировались в понятиях и названиях, так ещё кроме практической базы нам одновременно давали и теорию. Плавали и там, и там, с трудом как –то ухитряясь не заиметь хвосты по базовым предметам. По физической подготовке, мы были тоже же в числе отстающих. На нас смотрели как на выходцев с третьего мира. В шкуре негров было не комфортно. Мы обложились учебниками, трактатами, задерживались в читальном зале библиотеки до самого закрытия пока нас по-тихому не выставляли за дверь. На автопилоте добирались до своих комнат, иногда забывая даже об ужине. Шефство над нами как ни странно взял Налдэ, именно он оставлял нам ужин в комнате, а утром после часового занятия с нами по этикету, забирал лоточки от еды, что бы вечером опять оставить их в наших комнатах. На поприще этикета я лидировала, Мэй – её заслуга.
У девчонок дело обстояло чуть хуже. Видя, что я элементарно скучаю, Налдэ вспылил, наговорил ну очень много чего интересного, такого что я даже о себе не знала.
Я хлопнула дверью и наконец–то вздохнула свободно.
Я его не вижу, это плюс, но и реже вижу девчат, это минус.
Мы похудели, подурнели, под глазами у каждой залегли глубокие тени и глаза ввалились. Они светились голодным блеском, упорством и злостью. Мы научились огрызаться.

На физподготовке, когда нас всех загнали на закрытый полигон, а пред срочно телепортировался куда–то по вызову, дав задания: Десять кругов для разминки.
Гадёныш и его компания решили показать кто чего стоит. Наташке магическим лассо спеленали ноги, и она упала лицом на дорожку.
Марию ударной волной снесло на пару метров от дорожки, а Ксю взяли в оборот все. Мы все бежали рядом, стараясь держаться друг друга, не вырываясь и не отставая.
Щит Ксю был невидим, вот мы все перед вами, только вот это все и невозможность причинить нам вред снесло им крышу. То, что в ход пошли запрещённые на территории школы заклинания мы поняли все. Внутри меня подымалась жаром волна злости, которая лишала меня рассудка.

Ксю щит не удержит, дело нескольких минут, если они будут с такой интенсивностью бомбардировать его.
Натка, что то прошептала, Ксюха согласно кивнула головой.
У ног Натки рождался маленький вихрь. Воронка, как у зарождающего торнадо, которым она, как заправский регулировщик на перекрёстке, взмахом руки направляет на компанию Гадёныша и его компанию. Ксю одновременно снимает щит и вот эта воронка, как пылесос, всасывает стоящих на её пути Гадёныша и его двух ближайших друзей, потом туда же и первых красавиц курса.
Временное замешательство, торнадо бушует где–то вверху, пытаясь пробить защиту купола и вырваться на свободу.
Что случилось бы дальше, мы так и не узнали, вовремя вернулся наш преподаватель. Наше торнадо он нейтрализовал, не учтя, что оно у нас с начинкой. Они сыпались, как горох. Их с травмами отправили в лечебный корпус, а нас за наказанием в кабинет ректора. Наша телепортация была быстрой и безболезненной. Разговор познавательным и неприятным.
Десять дней отработки в библиотеке, две работы по стихийной магии, письменное объяснение по инциденту, с пояснениями, формулами вызова стихии и желанием подумать о переводе.
Мы как бельмо у него на глазах и постоянная головная боль магистров, и ещё заноза в заднице у всех учащихся.
Зачем мы приворожили орков к адепту Линару Азартио? Кто решил на них испытать любовное зелье, усиленное заклинанием приворота?