Тайна 12 невесты или Отбор на выживание

Глава 2

Глава 2

Вивиан понимала, что Николасу нет никакого дела, до её первого дела. Он просто хотел оттянуть во времени тот момент, когда он должен будет принять решение...

Принять то, что один из его братьев ради призрачной возможности стать Высоким лордом убил не просто маленькую, ни в чём не повинную девочку, но свою любимую младшую сестру.

Сестра эта, к слову, не возражала ещё раз послушать историю с самого начала.

Да и от неё самой тоже не убудет, решила Вивиан, если она расскажет начало истории дважды… Даже если, как она и подозревает, Николас, скорее всего будет не её слушать, а думать о чём-то своём.

Потому она кивнула и принялась рассказывать.

Какое-то время мужчина слушал её в абсолютном молчании. А посему Вивиан даже и не сомневалась в том, что была права: мысли Николаса далеко.

Как вдруг его заинтересовал вопрос о том, а откликались ли души девушек на призыв.

– В этом-то и было самое удивительное, – с радостной улыбкой, которую изо всех сил пыталась сдержать, поскольку она была совсем не к месту, ответила старший дознаватель. – Души девушек охотно откликались на призывы всех: и медиумов, и мастеров смерти, и некромантов. В связи с чем количество, так сказать, свидетельских показаний росло в геометрической прогрессии и вскоре материалы дела насчитывали уже сотню томов. Тем не менее, установить личность убийцы – всё никак не получалось.

– Жертвы, что скрывали личность своего убийцы? Но почему? – изумился явно заинтересовавшийся историей Николас.

– Угу, скрывали, – кивнула Вивиан. – Потому что они все, как одна, поголовно, были влюблены в своего убийцу. Более того, все жертвы, как одна, были счастливы от того, что им выпала столь великая честь – расстаться ради своего любимого с жизнью! Однако дело был не только в этом…

– Чего-чего?! – в этот раз изумленно воскликнула уже Британи. – Не-не-не, – отрицательно замотала она головой, – я хоть так и осталась маленькой, а ты выросла и стала взрослой, ты меня всё равно не проведешь. Чтобы все как одна, и были счастливы расстаться с жизнью?! Это где же он столько абсолютных идиоток нашёл? Не-не-не! Такого не бывает.

Николас был менее категоричен.

– Вы сказали артефакт? Я бы скорее предположил, что убийца был одновременно и сильным менталистом и сильным магом смерти, – высказал он своё предположение.

– Именно в этом-то, к сожалению, и была самая большая ошибка следствия, – иронично улыбнулась Вивиан. – Все силы Империи были брошены на отработку версии, что серийный убийца – менталист и маг смерти.

А дело оказалось в том, что девушки были зачарованы.

Вот только зачарованы настолько основательно, что наведенное на них очарование – не теряло своей силы даже после их смерти. Ну и, кроме того, очарование это было такого свойства, что все жертвы видели в своём возлюбленном свой идеал.

В том смысле, что глядя на убийцу, каждая из них видела не его лицо и воспринимала не его личность, а видела лицо своего идеала, наделенного в их воображении именно теми качествами, которые они так ценили в мужчинах.

По этой причине, не удавалось ни нарисовать его портрет, ни даже определить хоть какие-то из его особых примет или особенностей поведения.

В душе и памяти каждой из девушек жил её собственный, ни на кого другого не похожий, её любимый мужчина.

– А ты увидела его таким, какой он есть на самом деле? – практически в унисон поинтересовались брат и сестра. С той разницей, что первый с вежливым и каким-то почти ироничным интересом, в тоне же второй – звучало искреннее восхищение.

– Нет, я не увидела его истинного обличья, – покачала головой Вивиан. – Я тоже видела его таким, каким его помнили девушки.

Однако, в отличие от менталистов, мой дар не ограничивал меня во времени, поэтому я могла работать с останками и после того, как мозг девушек либо полностью промерзал, либо полностью разлагался.

В отличие же от медиумов и прочих магов смерти, я не разговаривала с душой, а как бы видела её впечатлениями. Ну и, кроме того, у меня была также ещё и память тела.

Поэтому я день за днём просматривала воспоминания и вслушивалась в ощущения всех жертв. Которых, к тому времени, было уже восемь, потому что были обнаружены тела ещё четырёх девушек.

Так что это были очень и очень долгие, нудные и невыразимо страшные и жуткие часы…

Жуткие и страшные, к слову, не столько потому, что я всё своё время проводила с покойницами, сколько потому что девушкам нравилось делиться воспоминаниями о своём любимом. В их воспоминаниях было столько любви, нежности и обожания по отношению к своему убийце, что это было просто невыносимо видеть и ощущать.

Я пыталась их понять, но иначе как безумием подобную преданность и любовь к монстру – назвать не могла. И очень боялась, что и сама потихоньку схожу с ума.

Возможно, если бы я могла не только видеть и ощущать, но и разговаривать с жертвами, мне было бы легче, но, сколько я ни взывала к душам девушек – они меня не слышали. Так что, в конце концов, я смирилась с тем, что дар медиума у меня отсутствует напрочь.

Поэтому приходилось только смотреть и ощущать. И понимать, что, даже, зная, что их любимый и есть их убийца, они продолжают его защищать. О том же, что они его защищают, было несложно догадаться по неожиданным обрывам воспоминаний. Как я уже и говорила, я могу видеть и ощущать лишь те воспоминания, которыми жертва сама готова со мной поделиться.

Так как я могла видеть впечатления, а не истинную память, то я уже в первый же день подтвердила подозрение дознавательского отдела о том, что каждая девушка видит своего убийцу по-разному.

И потому я нацелилась на то, что неспособна была скрыть ни иллюзия, какой бы хорошо наведенной она не была, ни розовые очки влюбленности: на жесты и телодвижения.

Те неосознанные жесты и телодвижения, которые влюбленным девушкам, казались совершенно очаровательными и при этом настолько незначительными, что показывая их, они не считали, что тем самым предают своего возлюбленного.