Тайна Академии и (не) ее дракон

Глава-16 от лица Эдмонда

Глава 16

Я не знал, что именно происходило с Эми, но внутреннее чутьё не оставляло сомнений. Это было словно зов, который невозможно игнорировать. Развернувшись, я быстро зашагал прочь, не обращая внимания на окружающих.

— Эдмонд! Куда ты? — крикнул Гастон за спиной, но я даже не подумал остановиться.

Каждый шаг отдавался громким эхом в ушах, пока мои ноги не перешли на бег. Люди на улицах оборачивались, их удивлённые лица мелькали по сторонам, как пятна в калейдоскопе, но я не замечал их. Весь мир словно сжался до одной цели — найти Эмили.

Сириус внутри меня напрягся, его энергия бурлила, смешиваясь с моей собственной. Это чувство было сродни вулкану, готовому извергнуться. Мы сливались в единое целое, его сила подпитывала меня, направляла, подталкивала вперёд.

Внутренний компас вёл меня безошибочно, каждая клетка моего тела знала, что дорога приведёт меня к ней. Я боялся потерять хоть мгновение. Остановиться было равносильно поражению. Я нашёл себя у входа в парк, и интуиция тут же указала мне путь. Пройдя вглубь, я заметил толпу, собравшуюся в дальней части, в тени деревьев, вдали от глаз посторонних.

Сердце бешено колотилось. Добравшись до места, я пробрался сквозь толпу. Внутри всё кипело, но снаружи я сохранял холодную маску. В центре сборища я увидел Эмили. Она стояла, окружённая "стервятниками" — именно так я про себя называл эту группу студентов. Ещё на первых курсах они пытались завоевать моё расположение, но их лицемерие и надменность всегда вызывали у меня лишь отвращение.

Мой голос, прозвучавший громом, заставил толпу вздрогнуть. Каждый нерв в моём теле был натянут до предела, словно струна. Я чувствовал гнев Сириуса, готового прорваться наружу, и это чувство было заразительным. Однако я знал: показывать слабость, даже если она связана с Эмили, было недопустимо. Я не мог позволить им увидеть, насколько она важна для меня.

Мои шаги были медленными, но решительными. Внутри меня бушевала буря, ярость накатывала волнами, грозя захлестнуть с головой. С каждым их словом, направленным против неё, эта буря разрасталась. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться, чтобы не дать им повод увидеть мою истинную слабость. Сириус не был так терпелив. Его гнев бился в клетке, требуя свободы.

Когда я сделал шаг вперёд, их взгляды наполнились тревогой. Они чувствовали, что перешли границу, хотя, возможно, ещё не осознавали этого до конца. Я чувствовал, как кровь стучит в висках, как напряжение нарастает с каждой секундой. Их слова отскакивали от меня, как капли дождя от стекла. Единственное, что имело значение, — это Эмили.

И вот в тот момент, когда я произнёс слова, которые изменили всё, я почувствовал, как ледяная маска дала трещину. Слова были сказаны, и назад пути уже не было. Это была не просто защита. Это было признание, которое нельзя было забрать обратно.

Толпа нехотя отступила. Их взгляды, полные ненависти, скользнули по Эмили. Они удалялись медленно, как хищники, вынужденные оставить добычу. Я стоял рядом с ней, мои руки сжаты в кулаки, чтобы не позволить остатку ярости прорваться наружу.

Она стояла, словно парализованная, её глаза были наполнены растерянностью и страхом. Мои слова эхом отдавались в ушах. В этот момент я понял, что пересёк черту, за которой возврата уже не будет. Это был момент, который изменил всё. Я не мог больше игнорировать очевидное: её присутствие стало для меня жизненно важным. Она была моим якорем, моим смыслом, даже если я ещё не хотел себе в этом признаться.

Мой голос прозвучал резко, когда я попытался говорить с ней. Но даже мои собственные слова казались неуместными, неловкими. Я не привык к этому чувству — к беспомощности. В её взгляде я видел отражение своей ярости, её собственный страх и удивление. Это было мучительно.

Я не ждал ответа. Не хотел ждать. Уходя, я почувствовал, как каждое движение даётся с трудом. Это был первый раз, когда я осознал, что моё сердце уже давно принадлежит ей.

Я быстрыми шагами покидал парк, но внутри всё продолжало кипеть. Сириус был необычайно тих — его обычно язвительный голос исчез, и это вызывало ещё большее беспокойство. Я чувствовал его настроение, как своё собственное. Он не просто был зол — он тоже переживал за Эмили. Это осознание только усилило мою растерянность.

Почему всё зашло так далеко? Почему я позволил себе сорваться? В моей жизни всегда было место контролю, разуму, хладнокровию. А теперь из-за одной девушки всё это рушилось, как карточный домик.

Но что было хуже всего, я знал: её слёзы, её дрожь, её молчание… Это всё моя вина. Я не уберёг её.

Парк остался позади, а вместе с ним и суета людских голосов. Я остановился у ближайшей скамейки и с силой врезал кулаком в спинку. Боль от удара была слабым напоминанием, что я всё ещё на грани, что мои эмоции грозят вырваться наружу.

Сириус медленно пробудился.

— Ты всё испортил, — прорычал он в моей голове.

— Молчи, — отрезал я.

— Нет, Эдмонд. Ты не хочешь слушать правду, но я скажу. Ты открыл ей свои чувства, сам того не понимая. И знаешь, что хуже всего? Ты оставил её там одну.

— Она справится, — ответил я, но сам не верил своим словам.

— А если нет? — его голос стал резче. — Ты защищал её, но не дал ей понять, что она под твоей защитой всегда. Ты думаешь, это конец? Это только начало.

Слова Сириуса обрушились на меня тяжёлым грузом. Он был прав. Оставить её одну было ошибкой. Её глаза, наполненные болью и недоумением, не выходили из моей головы.

Я развернулся и побежал обратно, забыв о гордости, о правилах, о чём-либо ещё. Сердце стучало в такт шагам, а в голове была только одна мысль: найти её.

Когда я добрался до той самой поляны, её уже не было. Толпа разошлась, оставив после себя лишь следы присутствия: примятая трава, валяющийся платок… Я нагнулся, поднял его и сжал в руке.

— Эми, где ты? — прошептал я, оглядываясь, но ни какой признаков. что она здесь есть я не обнаружил. Я понял что она покинула это место и мне необходимо было найти ее и обьясните с ней.