Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Глава VI.III

***

Окна моей палаты всегда занавешены, а ставни снаружи прикрыты решёткой. Моя палата на первом этаже, очевидно, что подобные меры предосторожности необходимы.

Но я бы и так никуда не убежал. Не потому что не могу, а потому что не хочу.

Здесь определённо лучше, чем в Ледяной тюрьме. Мне меняют одежду и постельное бельё. Иногда даже отводят помыться. Еда тут однообразная, но сытная и даже тёплая. На Хандрозе я не получал ничего лучше краюхи чёрного хлебушка.

Мне не связывают руки. Не надевают смирительную рубашку. А в комнате с мягкими стенами я был всего пару раз. И так же пару раз меня привязывали к кровати тряпками и вкалывали успокоительное. Так я понял, что лучше вести себя спокойнее, и ко мне стали лучше относиться.

Лечащий врач говорит, что я безнадёжно болен и мне отсюда не выйти. Что ж, значит такова моя судьба.

Иногда нам показывают фильмы и новости. Мы можем гулять по коридорам в сопровождении санитаров. Один раз за прилежное поведение мне дали карандаши. И тогда я начал рисовать. Сперва я рисовал только то, что вижу. Но потом в моей безнадёжно больной голове начали рождаться воспоминания…

Из-под занавески пробивается тонкий лучик света. По нему я могу определить, какое сейчас время года на дворе и какой час.

Я уже плохо помню картинку снаружи. Но я помню ЕЁ.

Я помню каждый её жест и каждый взгляд. Помню её запах – эдакая смесь лаванды и волчьей шерсти. Помню её чёрные жесткие волосы, ниспадающие до лопаток. И помню вкус её губ. Её смех. Её вкрадчивый сладкий голос, которым она меня когда-то пленила. Меня, простого мага-самоучку без гроша за душой. Я не был достоин её никогда.

В тусклом свете одиноко мерцающей лампы под потолком рисуются её блёклые очертания. Но что же? Они становятся ярче и чётче. Вот уже вырисовывается её дивный стан, что так мил моему сердцу, черты лица становятся острее. Я так явно вижу её поджатые губы, чуть тронутые алой помадой, её чуть вздёрнутый аккуратный носик, её глаза со слегка поднятыми уголками, так что кажется, что они всегда смеются. Она почти реальна!

Что происходит? Я брежу? Или это побочный эффект от нового препарата, прописанного врачом?

Она подходит ко мне и садится рядом. Она так близко, что я могу дотронуться до неё. Потрясающе.

— Не трогай меня, или мне придётся позвать санитара.

Она ещё и разговаривает. Невероятно!

— Эстебан подпиши мне развод. По-хорошему прошу.

Моё лицо расплывается в улыбке. Звук её голоса – музыка для моих ушей.

Она вздыхает, закатывает глаза. Кладёт передо мной какой-то листок. Всё неважно. Главное, чтобы она никуда не уходила.

— Просто подпиши эту бумажку и всё. Покончим раз и навсегда с этим браком, длившимся двадцать пять лет.

О чём она говорит? Наш брак длился так долго? Точно. В марте у нас должна была быть серебряная свадьба.

— Посмотри на себя. Ты уже сломал жизнь себе. Не ломай же её другим.

Она вкладывает в мою руку что-то продолговатое. Ручка? Или карандаш?

— Давай решим этот вопрос здесь, без суда. Я оставлю всё оставшееся имущество тоже. Мне ничего от тебя не нужно, Эстебан. Ну, пожалуйста, поставь хотя бы крестик в этом поле.

О нет, кажется, она плачет. Я что, снова её как-то расстроил?

Она смахивает набежавшие слёзы быстрым движением, и лицо её становится сердитым. Я не хочу её злить и протягиваю руки вперёд. Почему она отстраняется?

— Однажды ты уже мне отказал. Ссылаясь на то, что у нас маленькие дети. И на то, что твои эксперименты пойдут в гору. Так вот, Читерн. Теперь нет ни детей, ни твоих дурацких бабочек, ни даже Балтора Крейвена – ничего. Мне просто надоело, и я хочу свободы. Подписывай!

В дверном проёме кто-то показался. Я ничего не вижу без очков.

— Вам нужна какая-то помощь?

— Чем вы его тут пичкаете? Он совсем ничего не соображает!

Не кричи, не надо. Я сделаю всё, что ты хочешь. Ты дала мне ручку и листок. Ты хочешь, чтобы я что-то написал или нарисовал? Я сделаю, что ты хочешь.

Пальцы не слушаются меня, рука дрожит, а листок прогибается от моих движений на мягкой поверхности кровати. Но я очень стараюсь.

***

— Подписал, — Нэнси не могла в это поверить. Она смогла достучаться до абсолютно выжившего из ума мужа. Волчица выхватила у него листок из рук и с трепетом посмотрела на странную закорючку в нижнем углу страницы. — А я уже и не надеялась. — Она прижала заветный листок к груди и вскочила с кровати с почти что молодой прытью. — Я бы тебя расцеловала, если бы мы не были в разводе. — Волчица рассмеялась лающим тихим смехом и, открыв дверь палаты нараспашку, вылетела в коридор отделения чуть ли не вприпрыжку.

Эстебан смотрел на свои руки. Он пытался сосредоточить свой взгляд на чём-то, чтобы отвлечься от опустевшей комнаты. Навсегда.