Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Глава XVIII.I

Принц Сагир стоял посреди большого зала ледяного замка и не узнавал это место. Оно и раньше было неприветливым и холодным, как и вся планета в целом, но теперь тут царила какая-то поистине траурная атмосфера.

Никто не здоровался с юношей и словно бы вообще не замечал его.

«Надо найти царя или матушку».

Прислуга сновала туда-сюда, занятая своими делами. Все были в белых одеждах – недобрый знак на Хандрозе. «Война, что ли, опять?»

Сагир поймал одну из служанок в коридоре. Чёрная волчица. Что-то он не припоминает, что видел её в замке, когда жил здесь. Но сейчас было не время думать об этом.

— Где его Светлейшество?

— Изволит почивать в своих покоях, — женщина сложила ладони перед собой и поклонилась.

«И жесты у неё не Хандрозские совсем. Новенькая, что ли?»

— Как имя твоё, добрая женщина?

— Зовите меня Нэн, Ваше Высочество.

— Давеча ли ушёл царь в свою опочивальню?

— Он скоро пробудится ото сна.

«Ах да, сейчас же утро на Хандрозе. Как сложно определять время в вечной темноте».

Принц отвернулся и пошёл по направлению к башне, ведущей в спальню царя. Но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Он обернулся и вновь увидел эту волчицу. От её миндалевидных глаз отходили лучики в разные стороны. Только оборотни могут так улыбаться – одними глазами.

— Спасибо Вам, — сказала она внезапно.

— За что?

— За моего мужа.

Она спешно убежала куда-то в одну из каморок, оставив Сагира стоять в недоумении.

Царь вышел из своих покоев в одной ночной сорочке примерно через пятнадцать минут земного времени. Сагир привстал с табуретки, стоявшей на ступенях возле двери. Кто её вообще додумался сюда поставить?

Эдмонд Ланкастер смерил юношу взглядом. Сперва будто изучая и вспоминая, кто это такой вообще. Вдруг ясность появилась в его бледно-жёлтых глазах. Старик подошёл к принцу и сказал холодно:

— Соболезную.

Затем вдруг неизвестно откуда достал небольшой деревянный ящик и вручил его Сагиру.

— Здесь все твои вещи. Чужого не держим.

И даже не смотря на парня, он пошёл далее по коридору, поправляя свою «казуальную» корону. Сагир открыл рот, а затем бросился догонять царя. Бежать с ящиком, в котором что-то периодически встряхивалось, за оборотнем с таким широким шагом было однозначно неудобно, но выбор у Сагира был небольшой.

— Простите, Ваша Светлость, но что всё это значит?

Царь остановился так, что принц на полном ходу врезался в его могучую спину.

— Что значит? Твоя мать окочурилась, а ты надеешься почивать на царских лаврах?

— Э-э-э, нигде я не надеюсь почивать. И в смысле «окочурилась»?

— В смысле ты не пришёл на её друидские похороны в Безмолвном Лесу.

Всё начинало медленно проясняться, однако Сагир отказывался верить в это. Белые стены, мебель, декорации поплыли перед глазами.

— Похороны?

— Ай, ну как это у друидов называется? Засевание, кажется. Через годик-другой на могилке твоей матушки вырастет новое деревце. А из него, может, и новая дриада.

Принц Сагир выронил ящик. Тот с грохотом открылся, обнажая своё содержимое, которое развалилось на ледяном полу. Ланкастер покачал головой, размахивая бородой, заплетённой в косу, и снова пошёл по своим делам.

Волю слезам Сагир уже дал, когда покинул замок. При слугах и царской семье ему было стыдно показать свою слабость. Юноше было стыдно, что он вот так вот узнал о смерти родной матери последним. Он даже не успел с ней проститься и сказать, как любит её и как благодарен ей за всё. Не так он себе представлял этот момент.

И вдруг ему стало безумно интересно, каким образом погибла Линна так внезапно. Друиды ведь живут очень долго, до нескольких сотен. Поэтому он спрятал свой ящик добра в ближайшем сугробе и вернулся в замок. Бежать снова к царю было бы очень опрометчиво, поэтому Сагир решил поговорить ещё раз со слугами.

Но все они почему-то избегали разговоров об этом, ссылаясь на приличное количество дел, что необходимо им было сделать. Принц Сагир не винил их ни в коем случае. Их беспокойство было оправданным. Царь Ланкастер мог и голову снести за невыполнение своих обязанностей.

В какой-то момент юноша забрёл в пищеблок. Слуги продолжали заниматься своими делами, не обращая никакого внимания на вошедшего. Сагир заметил ту чёрную волчицу у раковины, полной посуды. Он решил, что её будет возможным разговорить чуть больше.

— Что произошло с Линной Вуд?

— Её убили, — волчица как-то слишком напряжённо тёрла тарелкой губку, стараясь не смотреть на принца.

— Каким образом? — Он заметил, как волчица побледнела и поджала губы.

— Отравили ядом.

— Не знаете случайно, каким?

— Наверное, каким-нибудь гербицидом.

— Вы трёте одну тарелку уже пять минут. Что вы знаете об этом убийстве, Нэн? Я не собираюсь при первой же возможности сдавать убийцу царю. Это личный интерес.

— Я не знаю, кто убийца, — она замотала головой. — Извините, мне надо работать.

«Чёрт, за этот год они стали все какие-то совсем зашуганные. Бедная матушка. Что этот варвар и с тобой творил?»

Сагир почувствовал, как ком подкатил к его горлу и спешно покинул замок, пока старик не заметил его.

Чтобы скоротать время, которое осталось ему перед отправкой космолёта до Земли, он решил попытаться навестить отца в Ледяной Тюрьме. Тюремщик отказывался его пускать.

— Если вы не являетесь гражданином Хандроза, вы не имеете право посещать общественные места. При вас должен быть значок с изображением царя.

Этот молодой маг был едва ли старше самого Сагира: на подбородке блестела серая щетина. Наверняка он очень гордится своей должностью. Жители Хандроза обязаны работать с двенадцати лет каждый. И обязательно регистрировать своё гражданство с этого возраста.

Сагир вздохнул, вспоминая, как сам отказался от него, полагая, что таким образом не сможет управлять своим южным куском Безмолвного леса. На самом деле это было правдой: имея регистрацию на Хандрозе, ты не мог стать гражданином Дельты или её колонии в Андеадлинге, и наоборот.