Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Глава XXII.I

Пещера или то, чем было место, где оказались ребята, постепенно начала идти под наклоном куда-то вниз. А потолок постепенно начал приближаться так, что Лулу сперва могла спокойно протянуть руку, чтобы достать до него, а потом и вовсе макушка её головы находилась всего в паре сантиметров от верхней стенки пещеры. Но просвета впереди не было. Всё по-прежнему находилось в полнейшей темноте. Лулу полностью доверилась кролику и Майку. В этом мире они были её глазами. Очки она подняла на лоб, так как с ними в этой кромешной мгле было видно ещё хуже, но вот слуховое устройство она оставила при себе.

Вдруг впереди они услышали грохот цепей, и остановились, прислушиваясь.

— Сними «слушку», — так Майк называл устройство для слуха. Лулу так и сделала. Звук прекратился, и ундина сообщила об этом мальчику.

— Призрачные цепи?

— Похоже на то.

Они двинулись дальше, но теперь каждый их шаг сопровождался жутким грохотом. Вдруг Лулу впечаталась прямо носом в кирпич. Что это? Дальше прохода нет?

Однако кролик поскакал куда-то дальше, и его было всё ещё видно впереди. Значит это всего лишь арка, отделяющая одно помещение от другого.

Спустя пару минут ребята оказались в месте, которое освещалось. Всего одним фонарём, правда. Таким же, как тот, что висел за портьерой. Но теперь хотя бы стало видно, что к чему. Кролик внезапно словно растворился в окружении.

Они находились в подземной темнице. По бокам сотни, а, может, даже тысячи камер с решётками. За каждой из них находились неупокоенные души. Кто поодиночке, а кто-то в сдвоенных камерах.

Ребята шли дальше, и чем дальше они двигались, тем больше им казалось, что конца этому нет. Некоторые призраки не обращали на них никакого внимания, а некоторые бросались к решёткам и протягивали руки в молебном жесте. Кто-то плакал, кто-то угрожал и скалил зубы. Лулу обратила внимание, что просвет между прутьями достаточно велик, и даже если решётки сделаны из зачарованного металла, то призрак мог свободно пройти за неё. Но вскоре она поняла, что они никак не могут это сделать, поскольку их движения ограничивают цепи. Все призраки были прикованы за ногу к стене. Вот откуда этот ужасный грохот.

Майк стал бледнее простыни, и Лулу тоже становилось не по себе от этого места. Если закрыть глаза и просто идти вперёд, становилось легче. Но стоны и крики не прекращались ни на секунду, а из камер так и норовил кто-то хватануть тебя холодной неосязаемой рукой.

В какой-то момент Лулу отчётливо почувствовала жар от волос и сообщила об этом Майку.

— Не знаю, что означает свечение на этот раз. Опасность? Рубину? Выход?

Мальчик нахмурился.

— Скоро мы это узнаем.

Спустя ещё пару метров «прогулки» по этому мрачному месту, Лулу просто-таки чувствовала, что её волосы превращаются в какой-то костёр. Голове было так горячо, что ундина даже подумала, что может обжечься. Такого ещё не было никогда, даже в озере сирен годом ранее. Она попросила Майка остановиться.

И тут прямо в камере напротив они увидели её.

Девушка сидела на полу сырой тёмной камеры, обхватив колени руками, и не реагировала на происходящее вокруг никоим образом. Она была одной из немногих, кто, по всей видимости, смирился со своим положением.

Однако она не была похожа на других призраков, которых до этого видели Майк и Лулу. Она не была полупрозрачной. Девушка горела почти что ярким оранжевым пламенем. Огненно-красные волосы ниспадали ниже плеч, скрывая большую часть лица. Из одежды на ней висело лишь нижнее белье, под цвет «призрачного тела».

«Если бы я не была уверена в том, что это она, я бы решила, что она умерла в пожаре».

Промежутка между прутьями было достаточно, чтобы протиснуться внутрь камеры. И вот оба школьника стояли перед Рубиной. Но та даже не подняла голову. Косматые волосы закрывали всё её лицо.

Рубина усмехнулась и с вызовом спросила:

— Не думала я, что вы меня найдёте. Что ж, добро пожаловать, сестрёнка. И брат того-о-ком-я-не-хочу-вспоминать. Как я вам? Нравлюсь?

— Что… что они здесь с тобой делают? — Лулу наконец обрела дар речи.

— Испытывают. Морально и физически. Мы работаем. Всё время, когда мы не работаем, нас мучают психологически. Или мы торчим здесь и думаем над своим поведением.

— А когда это закончится?

— Никогда.

Рубина откинулась головой на стенку.

— Утверждают, что в Обливиосе забывается вся прошлая жизнь. Вот только они забыли предупредить, что не все до конца своей загробной жизни развлекаются. В одном только правда. Не важно кто ты: вор, убийца или же порядочный человек – всех нас рано или поздно ждёт забвение. И мои страдания прекратятся вместе с моим забвением.

— Что чисто технически невозможно будет ещё несколько поколений, — встрял Майк. — Ведь ты особь из королевской семьи.

Рубина недобро посмотрела на оборотня.

— Надо же какой умный, — с сарказмом сказала она. — Вы пришли сюда поглазеть на то, какой я стала, и посочувствовать? Не нужно этого. — Она отвернулась и громыхнула цепью на левой руке.

— Но даже несмотря на то, что ты призрак, ты осталась способной к колдовству, в отличие от Карла.

— А этот урод за семь долбанных лет ни разу ко мне не пришёл.

— Знаешь, как он тебя долго искал? — вступился за брата Майк. — Но ему никто не мог сказать, куда отправляют таких, как ты. Все либо не знают, либо настолько боятся этого места, что избегают даже разговоров о нём.

— И правильно делают. Вам тут тоже не место. Мёртвые места высасывают энергетику из живых. С каждой секундой вы стареете.

Ребята переглянулись.

— Ну, это и так происходит безотносительно того, что мы в Обливиосе.

— Не смей обвинять Карла раньше времени, — продолжил Майк. — Он, между прочим, тоже здесь.

— И что же я его не вижу?

— Он в этом здании, но не с нами.

— Видимо, он о-очень хотел меня видеть, — Рубина фыркнула.