Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Глава XXXI.II

***

Майк сидел в машине Аустина – своего брата из приёмной семьи – на заднем сидении, залипнув в телефон. В висках до сих пор стучало после произошедшего. Он и сам не понял, как внезапно решился на этот шаг. Лулу была так близко, а вервольф понял, что шанса ему больше не представится.

Аустин, словно почувствовав мысли приёмного брата, с широченной улыбкой обернулся и сказал:

— А что это у нас Майки такой кислый-прекислый? Радоваться же нужно!

— Чему, например?

— Каникулы же начинаются. Мы будем много-много-много-много…

Аустина опять заело, и Майк нетерпеливо вздохнул. Эрика и Эндрю уже давно были дома, готовились к поездке на море. Майк задержался в Андеадлинге не только из-за экзаменов, которые у третьего курса проходили гораздо позже, но и из-за работы. Он несильно хотел этой поездки в Сочи, ведь в Андеадлинге тоже находилось море, где можно было купаться, поэтому тянул с возвращением домой до последнего. Даже сегодня Аустин прождал вервольфа около полутора часов под окнами школы прежде, чем Майк пулей вылетел из здания, едва успев собрать вещи с утра. Лулу этого даже не заметила. Хорошо, что она не настолько любопытна, чтобы копаться в соседней створке шкафа.

— …много купаться!

Аустин улыбнулся ещё шире, наверное, ожидая от Майка какой-то ответной реакции, но тот лишь укоризненно молчал, и поэтому молодой человек вернул всё внимание обратно на дорогу.

А Майк вновь уставился на открытую в браузере страницу сайта «Древа Дружбы». У Лулу за этот год появилось с десяток ярких картинок животных и лишь одна собственная фотография – дачная. На ней улыбающаяся девочка стояла в поле с букетом фиолетовых колокольчиков в руках, и волосы её светились под стать им. Майк бережно разглядывал фотографию подруги и улыбался. Закусив губу, нервно выдохнул и поднял глаза к низкому потолку автомобиля. Она определённо ему нравилась. Теперь он в этом не сомневался.

Вервольф усмехнулся сам себе, надеясь, что Аустин не услышал этого за орущим «Королём и Шутом» из автомобильного радио. Это надо же – влюбился в подругу. И не просто подругу, а ко всему прочему принцессу.

Но Майк бы не из тех, кто обычно отмалчивался о своих чувствах. Он привык говорить всё сразу и начистоту. И пусть она посчитает его сумасшедшим, наорёт, пошлёт куда подальше…

Палец замер над зелёной кнопочкой «отправить». Аустин затормозил на светофоре. Майк прикрыл глаза и выключил телефон. Он скажет ей обязательно, но только не сейчас. Ещё будет время. Целое лето впереди.

***

— Ты не выполнил приказ, Макгроу.

Станислав стоял с удручённым видом у подножия трона царя и не мог о чём-то думать всерьёз. Его судьба теперь полностью была в руках Эдмонда Ланкастера. И всё из-за этой гадской школьницы.

У Макгроу был подбит один глаз: успели избить при входе в замок. И ещё зуб шатался. Словом, состояние не из лучших, чтобы как-то спорить и сопротивляться. Он покорно склонил голову и ожидал, что скажет Ланкастер на этот раз.

— У тебя было целых девять месяцев, чтобы привести ко мне живого феникса. Но что ты сделал? Что?! — Он стукнул кулаком по ледяному трону так, что тот треснул. Кажется, это был уже пятый за год. — Ничего! Он просто улизнул. В цыганской кибитке. И мы потеряли его координаты. Годы поисков просто ушли оленихе под плоточек[1]!

Царь умолк, но громогласное эхо ещё несколько мучительно долгих секунд отражалось от стен зала. Эдмонд откинулся на спинку трона, тяжело вздохнув. Каким бы грозным и устрашающим он не был, он всего лишь старый оборотень. Насколько Макгроу знал, по обычаям оборотней Андеадлинга, таких убивали или они сами уходили, становясь отшельниками.

— Сынок, подойди сюда! — кликнул царь Вольфа.

Мальчик выбежал тут же откуда-то из-за трона, будто всегда находился там. Станислав визуально оценил ребёнка. «Сколько ему? Уже почти десять? Хиловат для королевского оборотня. Отправит ли его Ланкастер на прелинг?»

— Какую казнь придумаем дяде? — ласково спросил царь.

Вольф мечтательно закатил глаза.

— Даже не знаю, может, освежевать его? Или пристрелить, как в вестернах.

— Это ещё что за ковбойские глупости твои? Я-то надеялся, что ты скажешь «перегрызть глотку».

Вольф стушевался и стал казаться ещё меньше, чем был до этого.

— Ладно, — вздохнул царь. — Тогда по старинке: голову с плеч.

Он хлопнул в ладоши. Макгроу выдохнул. Вот и всё. Это конец.

Недолго прождавши главного палача при дворе, закованный в кандалы Макгроу взошел на постамент, где мужчина в белом мешке с прорезями для глаз на голове уже точил внушительных размеров двуручный топор. Внизу уже собралась толпа. Сзади Станислава подтыкали стражники, чтобы он двигался живее.

«Зато всё закончится быстро».

Он встал на четвереньки и положил голову на ледяной куб, специально подготовленный для этой цели. Для жертвы изготавливался каждый раз новый куб, потому что от удара топора предыдущий, естественно, разбивался.

От его горячей щеки лёд под ним начал превращаться в воду, но теплее от этого не становилось. «Всяко лучше, чем гнить в Ледяной Тюрьме».

Оставалась какая-то пара жалких минут, но Станислав ни о чём ни думал. Тогда он посчитал это странным – умирать, не сожалея и не вспоминая ни о чём.

Палач склонился над ним, опустив топор на пол, и тряхнул мага, подняв за шиворот.

— Последнее слово.

Макгроу пробрало на смех. И прежде, чем тьма навсегда окутала его сознание, он выдал фразочку, которой сам изумился:

— Ещё увидимся.

[1] Плоточек — хвост оленихи