Тайна Безмолвного Леса. Хранительница Камней

Глава LX.II

сентябрь 2000 года

— Пап, кто это?

Невысокая, коренастая женщина, вошедшая в квартиру, была совершенно босая. Она оставила в коридоре влажные, чуть коричневые следы, которые Мако теперь требовалось убрать, ведь отец уже указал рукой на швабру, стоявшую в углу.

— Мако, у нас гости, а тут не убрано. Надеюсь, на кухне осталась еда?

— О, ничего страшного! — незнакомка улыбнулась и помахала рукой Мако. Мальчику захотелось сейчас же спрятаться в своей комнате. — Я могу сама что-нибудь приготовить, Клаус. У тебя есть мука?

— Клаус? — оторопело спросил Мако и сразу же прикрыл рот, осознав, что произнёс это вслух.

Девушка снова повернулась к Мако, наградив его сияющей улыбкой, а затем, скинув капюшон, присела на корточки, как будто Мако был совсем малышом. Она протянула к нему руки, а маленький маг лишь глупо уставился на её круглые коленки. Девушка рассмеялась и, тряхнув головой, разбрызгала несколько капель дождя, слетевших с её волнистых локонов.

— Твоему папе больше нравится, когда его называют именно так. Не бойся, милый. Я думаю, мы с тобой подружимся. Тебя зовут Мако?

У неё были такие большие зелёные глаза, которые затягивали, словно топкая трясина, и Мако потребовалось всё усилие воли, чтобы разорвать зрительный контакт.

— А вы кто?

— Можешь звать меня Рин.

— Мако, я не понял! — рявкнул Клаус. — Почему посуда не помыта? Ты что, хочешь меня опозорить?

Мако не понял как, но он моментально оказался в крепких, почти железных объятиях этой незнакомой дамы, которая строгим, но нежным голосом сказала:

— Клаус, он же ещё ребёнок. Почему ты с ним так строг? Ничего страшного не случится, если он помоет эту посуду чуть позже.

От неё пахло хвоей и вербеной. Мако чувствовал себя неловко, но нахождение рядом с Рин как будто действительно успокаивало его и дарило чувство безопасности, которой он уже давно не испытывал. И всё же, у отца сегодня было явно плохое настроение.

— Ты забыла, на каком основании ты находишься в моём доме? Я выпустил тебя не потому, что ты мне нравишься, Рин. И не потому, что твоё дело закрыто. А потому что… потому что я человек милосердный. И не могу выпустить босую девушку на улицу побираться, как какая-нибудь нищенка.

— Уверен, что дело только в этом? — Рин сверкнула глазами, заставив Клауса поспешно отвести взгляд.

Она ему определённо нравилась и пользовалась этим без стыда и совести, умело влияя на Клауса. Мальфирин не могла поверить собственной удаче: сам капитан Андеадлингской полиции положил на неё глаз. И её чуткое женское сердце подсказывало, что то было вовсе не от жалости или милосердия. Она выпустила Мако из объятий и подошла со спины к Клаусу. Клаус ненавидел, когда к нему подходят со спины и всегда бил в ответ. Он не мог не почувствовать приближения Рин. Она была ниже его почти на полторы головы и упиралась носом между лопаток. И всё же, когда её сильные руки сомкнулись у него на талии, Клаус не вздрогнул, не начал кричать. Он спокойно коснулся её рук и что-то тихонько прошептал.

Мако был не в силах наблюдать за воркованием двух взрослых людей. Ему стало стыдно и очень-очень обидно. Папа клялся в любви матери, а теперь он видел его в объятиях совершенно чужой тётки! Мальчик побежал в свою комнату и только у порога вдруг заметил какую-то корзинку, стоявшую в коридоре. Внутри лежал свёрток, который беспрестанно шевелился.

Позабыв про отца и Рин, Мако осторожно приблизился к шевелящемуся комку тряпок. Не сразу он понял, что внутри находится настоящий, живой ребёнок. Даже когда этот малыш выпутался из своих тряпичных узлов и протянул к Мако свои пухлые цепкие ручки. У мальчика были точно такие же пронзительные зелёные глаза, при взгляде в которые Мако вздрогнул. Они словно выворачивали душу насквозь. Невинный, абсолютно беззащитный ребёнок выкатился из корзинки и вскочил на ноги. Ему не терпелось познакомиться с Мако. Малыш был абсолютно голый, но его это совершенно не смущало. Он видел цель и радостно гукая к этой цели шёл.

— Отстань от меня! — шикнул на него Мако. — Сейчас придёт твоя мама!

Но ребёнок его не слушал, он всё тянул к волшебнику ручки. Тогда Мако взял и несильно, но шлёпнул по этим рукам, отпрыгивая в сторону. Улыбка исчезла с румяного лица малыша, он оторопело уставился на свои медленно краснеющие ладошки. И только сейчас Мако понял, что случайно выпустил огненную энергию. Нежная кожа ребёнка моментально покрылась волдырями, а малыш вот-вот был уже готов расплакаться. Мако схватил его в охапку, зажав рот рукой, поволок в ванную.

— Быстрее под холодную воду. Они меня точно убьют.

Малыш словно понял, что вести себя нужно максимально тихо и лишь кряхтел от боли и старательно морщился. Однако, как бы тихо они себя не вели, их возню услышали.

— Что тут происходит? — раздался над ухом громогласный крик отца.

— Руки мою…

Мако почувствовал острую боль в ухе – отец всегда его оттаскивал за ухо, стоило парню хоть в чём-то провиниться. Перед тем, как отец устроил ему настоящую взбучку за проступок, Мако увидел полные ужаса и печали большие глаза Мальфирин и почувствовал настоящее сожаление. Он ведь не хотел вредить этому ребёнку. Он не желал зла ни ей, ни её малышу, кем бы они там не были.

Отец молча выпорол Мако, оставив на спине ряд красных, болезненных полос. Он никогда не обзывался, не кричал, не бранил и не ставил в угол. Клаус Лейкер предпочитал действенные методы физической боли, которые работали с любыми преступниками и которые можно было применять на собственном сыне.

Мако отключился от боли и бессилия на двадцатом ударе ремня. И очнулся тогда, когда ему кто-то нежно гладил волосы. Он встрепенулся, почувствовал боль и едва не заорал, увидев резкие вспышки перед глазами.

— Тише-тише, — спокойно говорила Рин. — Всё хорошо. Я сейчас помажу тебе спинку мазью, будет немного щипать. Потерпишь? — Мако стиснул зубы и кивнул. — Ну и досталось же тебе! Не понимаю, почему Клаус к тебе так жесток? Ведь ты не специально. И ты правильно сделал, что сразу повёл Криса в ванную. Он даже не успел понять, что произошло.