Тайна Блэкторн-Холла

Глава III. Лик в дверном проеме

Вечер опустился на Хэмпстед внезапно, как тяжелый бархатный занавес. Солнце, еще недавно золотившее вершины деревьев, скрылось за холмами, и мир вокруг погрузился в преддверие ночи. Кеб остановился у главных ворот, вылитых из чугуна, они были приоткрыты. Эдвард расплатился, взял сумку и направился вверх по гравийной дорожке. О чем – то задумавшись, остановился перед массивной дубовой дверью Блэкторн-Холла. Его сердце билось учащенно — от усталости, волнения и смутного предчувствия, которое росло с каждым шагом к замку.

Дверь была истинным произведением средневекового мастерства: дубовая древесина, потемневшая от времени, украшенная резьбой с изображением ворона, держащего в когтях розу с шипами. Те же символы были выгравированы на перстне сэра Гилберта и на сургучной печати письма. Эдвард поднял тяжелый чугунный молоток, украшенный головой того же ворона, и ударил три раза. Глухой, торжественный звук эхом разнесся по внутренним залам замка, словно пробуждая спящих духов.

Минута прошла в мертвой тишине. Затем другая. Эдвард уже начал думать, что приехал слишком поздно, что дядя испустил последний вздох в одиночестве, как вдруг послышался скрип — медленный, протяжный, словно дверь не открывали десятилетиями. Замок повернулся с тихим щелчком, и створки медленно разошлись.

На пороге стояла она…

В первое мгновение Эдвард забыл о цели своего приезда, о письме дяди, о мрачных тайнах замка. Мир сузился до лица этой девушки, до ее глаз, цвета изумруда что был на его булавке, до волос, пылающих, как осенние клены в лучах закатного солнца. Она была среднего роста, с тонкой, почти хрупкой фигурой, но держалась с достоинством, которое не зависело от богатства или положения. На ней было простое платье из темного муслина с высоким воротником и длинными рукавами, но даже эта скромная одежда не могла скрыть ее природной грации. В руках она держала масляный фонарь, чей теплый свет отражался в ее волосах, создавая ореол пламени вокруг головы.

Лицо девушки было бледным, с легким росчерком веснушек на переносице, словно кто-то рассыпал золотую пыль. Ее губы, полные и нежно-розовые, были слегка приоткрыты в удивлении или тревоге. Но больше всего Эдварда поразили ее глаза — зеленые, глубокие, с золотыми искрами в глубине. В них читались одновременно любопытство, настороженность и что-то еще — тень страха, который она пыталась скрыть.

— Добрый вечер, сэр, — произнесла она голосом мягким, мелодичным, с легким провинциальным акцентом, который придавал ее речи особую теплоту. — Вы, должно быть, мистер Эдвард Рейнхарт? Которого ожидает сэр Гилберт?

Эдвард опомнился и поспешно снял цилиндр, низко поклонившись. В лондонских салонах он привык к изысканным манерам и искусственным улыбкам, но здесь, на пороге древнего замка, его движения были искренними, почти неловкими.

— Да, мисс, — ответил он, стараясь говорить ровно. — Я Эдвард Рейнхарт. Приехал, как только получил письмо дяди.

Девушка кивнула и отступила в сторону, пропуская его внутрь. Когда Эдвард переступил порог, его окутала атмосфера Блэкторн-Холла — тяжелая, древняя, пропитанная запахом сырого камня, воска и чего-то неуловимо сладкого, напоминающего увядшие розы. Фонарь девушки отбрасывал дрожащие тени на стены, покрытые темными панелями из дуба, и высокий сводчатый потолок, расписанный выцветшими фресками с библейскими сценами.

— Меня зовут Мэриан Лэнгтри, — представилась она, закрывая дверь. Тяжелые засовы лязгнули, отрезая их от внешнего мира. — Я дочь доктора Лэнгтри, который находится при сэре Гилберте. Прошу, проходите. Я провожу вас.

Эдвард последовал за ней через огромный холл, не в силах отвести взгляд. Мэриан двигалась легко, ее шаги были почти бесшумными на каменном полу. Фонарь в ее руке раскачивался в такт движениям, создавая игру света и тени, от которой стены казались живыми. Эдвард заметил, как дрожат ее пальцы, сжимающие ручку фонаря, и как она время от времени бросает быстрые взгляды на темные углы.

В дальнем конце холла, у подножия широкой лестницы, стоял пожилой слуга. Это был Томас — тот самый, которого Эдвард смутно помнил из детства. Но годы не пощадили его. Когда-то молодой и крепкий, теперь он выглядел древним, как сами стены замка. Его спина была сгорблена, лицо покрыто сеткой глубоких морщин, а глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, смотрели на мир с усталой мудростью. Ливрея, некогда богато расшитая серебром, висела на нем, как на вешалке, а седые волосы были тщательно причесаны назад.

Томас не сказал ни слова. Он лишь слегка наклонил голову в знак приветствия, но в его взгляде мелькнуло узнавание. Эдвард почувствовал, как по спине пробежал холодок — старик узнал его, несмотря на прошедшие двадцать три года.

— Это Томас, — пояснила Мэриан, заметив взгляд Эдварда. В ее голосе звучала легкая тревога. — Он служит в Блэкторн-Холле с незапамятных времен. Томас, проводите мистера Рейнхарта в гостиную. Доктор Лэнгтри ждет его там.

Старик молча кивнул и, шаркая ногами, двинулся вперед. Его движения были медленными, но уверенными — он знал каждый дюйм этого дома. Мэриан последовала за ними, и Эдвард, не удержавшись, бросил на нее еще один взгляд. Что-то в ее манере, в том, как она держала фонарь, в легкой дрожи ее рук, говорило о глубоком внутреннем смятении. Эта девушка знала больше, чем говорила…