Тайна Блэкторн-Холла

Глава XI. Предательство в полнолуние

Ночь с 30 на 31 октября 1873 года была самой холодной за последние пятьдесят лет. Луна стояла над Хэмпстедом огромная, кроваво-красная, будто впитала в себя все грехи рода Рейнхартов.

Томас рассказал Эдварду и Мэриан о странном интересе доктора Лэнгтри к красной книге Артура, которая хранилась в библиотеке Блэкторн-Холла. Теперь все трое, знали, что задумал доктор Лэнгтри, и где его следует искать.

Эдвард и Мэриан начали спускаться в подземелье в одиннадцать сорок пять. Томас шёл позади, неся старый охотничий арбалет и потайной фонарь. В руках Эдварда был его маленький нож с рукоятью из слоновой кости — тот самый, которым он порезал себе ладонь днем ранее. Мэриан держала в руке револьвер своего отца.

Воздух в коридоре был густым и спертым. От каменных стен исходил запах свежей крови и увядших роз.

Они не успели дойти до железной двери часовни, как увидели, что дверь была распахнута настежь, и изнутри лился зелёный свет, от которого даже тени казались живыми.

В центре часовни стоял доктор Лэнгтри.

Он переоделся. Больше не было привычного чёрного сюртука врача. На нём был длинный алый плащ, расшитый серебряными розами и рунами из «Liber Sanguinis Rosae». Волосы, обычно аккуратно прилизанные, теперь были растрепаны. Глаза горели тем же зелёным огнём, как когда-то у Элизабет.

На алтаре лежали два серебряных кинжала, чаша с тёмно-красной жидкостью и раскрытая книга. Над алтарём, в воздухе, описывая круги, медленно парила Элизабет — но это уже не была та печальная женщина, которую они видели ночью раньше. Её лицо искажала маска боли и голода, рот был открыт в безмолвном крике, а руки тянулись к чему-то невидимому.

По полу ползли живые тени-розы, распускаясь и тут же увядая, оставляя кровавые следы.

— Вы пришли раньше, чем я рассчитывал, — голос доктора звучал странно. Одновременно и его, и не его — в нём эхом отдавался женский шепот. — Прекрасно. Полнолуние в зените через двенадцать минут.

Мэриан шагнула вперёд, подняв револьвер.

— Отпусти её, отец. Сейчас же.

Лэнгтри улыбнулся — медленно, почти ласково.

— Ты всё ещё называешь меня отцом? После того, как узнала правду? Милая моя девочка… ты никогда не была просто моей приемной дочерью. Ты — ключ. Последняя чистая кровь Вейнов. И ты полюбила последнего чистого Рейнхарта. Любовь — это идеальная печать. Артур не понимал это, он был слишком слаб. Я буду сильнее.

Эдвард почувствовал, как невидимые нити обвивают его ноги, притягивая к алтарю.

— Ты сошёл с ума, Лэнгтри!

— Нет, — доктор покачал головой. — Я просто устал быть никем. Тридцать лет я лечил крестьян за медяки. Тридцать лет меня называли «деревенским лекарем» и «шарлатаном». А теперь я стану тем, кто победил смерть. И моё имя будут произносить с благоговением ещё тысячу лет.

Он поднял один из кинжалов.

— Всё, что мне нужно — два сердца, бьющихся в унисон. Одно — добровольно. Второе — по любви. Мэриан, ты ведь любишь его, правда?

Мэриан посмотрела на Эдварда. Её глаза были полны слёз, но голос не дрогнул.

— Да. Люблю. Но я не отдам своё сердце тебе, отец!

Она быстрым движением руки выхватила нож у Эдварда и… вонзила его себе… в ладонь. Кровь хлынула на каменный пол, прямо в центр, где было углубление с землей.

— Элизабет! — крикнула она. — Это я! Твоя кровь! Твоя племянница! Возьми то, что тебе причитается — но по любви, а не по принуждению!

— По любви, а не по принуждению! — слова Мэриан раздались эхом по всему Блэкторн-Холлу, многократно отражаясь от холодных камней самых далеких его коридоров.

Зелёное пламя, ослепляя, взвилось до потолка. Тени-розы, опутывавшие стены часовни, начали распадаться, сбрасывая шипы. Из уст Элизабет, подобно хору проклятых душ, излились тысячи голосов нестерпимой муки, и эхо их, полное боли, оглушило древние своды замка, заставив дрожать даже камни его фундамента.

Элизабет вдруг замерла и резко повернула голову. Её глаза на миг стали человеческими — полными боли и отчаяния.

— Анна… — прошептала она. — Моя маленькая сестра…

Доктор Лэнгтри побледнел.

— Нет! Ты должна подчиниться мне!

Он бросился к алтарю, схватил второй кинжал и попытался ударить Эдварда. Но Томас выстрелил из арбалета. Стрела вонзилась Лэнгтри в правое плечо, заставив его выронить оружие.

Эдвард очнулся от оцепенения и бросился к Мэриан. Она стояла на коленях, смертельно бледная, однако все еще с непоколебимой решимостью в глазах.

— Держи меня, — прошептала она. — Только не отпускай… Обещай мне…

Он обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её кровь пропитывает его рубашку.

— Никогда, — ответил он.

Доктор Лэнгтри, хрипя, поднялся, сломал стрелу, торчащую из плеча, и шагнул к книге.

— Тогда я сделаю это сам!

Он схватил чашу и выплеснул содержимое — смешав свою кровь и кровь Анны Вейн — на земляном круге.

— Ego te coniungo! — закричал он по-латыни. — Sanguis et rosa aeterna!

Но Мэриан уже подняла окровавленную ладонь и прижала её к груди Эдварда — прямо к сердцу.

— Мы сами решаем, чья кровь прольётся во искупление, и чья любовь будет вечной, — сказала она. — Не ты.

Эдвард и Мэриан слились в поцелуе.

Элизабет ахнула. Зелёное пламя превратилось в белое. Она шагнула к ним, коснулась ладонью щеки Мэриан — и улыбнулась. Впервые за семьдесят лет.

— Спасибо… племянница моя… — прошептала она. — Теперь я свободна.

Её тело рассыпалось тысячами белых лепестков, которые закружились в воздухе и осели на полу мягким снегом. Книга «Liber Sanguinis Rosae» вспыхнула сама собой и превратилась в пепел. Чаша треснула. Земля в круге покрылась ярко зеленым мхом.

Доктор Лэнгтри упал на колени среди лепестков. Его алый плащ был залит кровью. Он смотрел на дочь и на Эдварда, и в глазах его впервые за всю жизнь было не торжество, а пустота.

— Я хотел… бессмертия… — прошептал он.

Мэриан подошла к нему. Её голос был тихим, но твёрдым.